Чтение онлайн

Хашим, оставшийся далеко позади нее, разглядев, какую дорогу выбрала Харриет, стремительно поскакал вслед за ней, полный острой тревоги.

Улица сужалась, наполнялась народом, и Харриет, к собственному неудовольствию, пришлось перевести лошадь на шаг и бороться с незнакомым сильным запахом, грозившим лишить ее сознания. Бедно одетые женщины прекращали свою работу и в изумлении смотрели на нее, дети бросались к ней и окружали ее, так что она была вынуждена отгонять их прочь, боясь, как бы кто-либо из малышей не попал под копыта ее лошади. Флаг с красным полумесяцем, видневшийся за убогими строениями, становился все ближе и ближе. Наконец она свернула за угол по направлению к нему — и резко остановилась. Он развевался не над резиденцией паши, а над огромным скоплением бараков. Вместо женщин и детей ее неожиданно окружили мужчины: суданские солдаты, одетые в грубую одежду, в ту минуту как только увидели ее, с вожделением бросились бежать в ее сторону. За несколько секунд они окружили ее и загородили ей проезд, смеясь и что-то выкрикивая друг другу на непонятном ей языке, однако их намерение было совершенно ясным. Харриет изо всех сил старалась направить лошадь вперед, но десятки рук держали животное за голову, а другие руки, море их, хватали ее саму за ноги и за талию, стараясь стащить вниз.

— Отойдите от меня! Отойдите!

Она в бешенстве стегнула их кнутом, но этим только вызвала новый взрыв смеха.

Собравшиеся из переулков женщины и дети молча наблюдали. Хашим был бессилен, его лошадь оказалась стиснутой человеческими телами на другом конце толпы. Но когда раздались пронзительный крик девушки и ржание лошади и он поверх множества темных голов увидел, что Харриет тащат в сторону, Хашим, проворно спрыгнув на землю и извиваясь ужом, протиснулся сквозь собравшуюся толпу, но не к Харриет, а в другую сторону, и со скоростью газели помчался к резиденции паши.

— Уберите от меня свои руки! — взвизгнула Харриет, когда у нее выхватили кнут, а ее саму стали перебрасывать из одной пары грубых рук в другую.

Мужчины, стоявшие возле ее лошади, образовали круг и по кругу передавали Харриет друг другу, словно она была тряпичной куклой, а их менее удачливые приятели толкались и протискивались, чтобы лучше видеть происходящее, и подбадривали друзей, неистово хлопая в ладоши и топая ногами.

— Прекратите! Прекратите! Отпустите меня, пожалуйста! Пожалуйста!

Ее отчаяние только вызвало еще большее оживление, а когда у нее выпали шпильки и волосы рассыпались из строгой прически, веселье усилилось до предела.

Круг за кругом они вертели ее и передавали друг другу, и если бы не их сильные руки, Харриет упала бы. У нее кружилась голова, ее тошнило, и слезы потоком текли у нее по лицу. Шум, жара и ужас все нарастали. У нее с блузки оторвали пуговицы, и ее высоко вздымавшиеся груди скрывала только обшитая кружевом нижняя сорочка.

— Нет! Нет! — Она едва дышала. — Ради Бога! Нет!

Ее потянули за волосы, так что голова у нее откинулась назад, и чья-то рука торжествующе сжала ей грудь. Но в тот же миг прогремел револьверный выстрел, разогнавший по переулкам женщин и детей и оборвавший хлопки в ладоши и топот мужчин.

Ее тело еще крепче сжали, и грубые пальцы вонзились в мягкую плоть. В полубессознательном состоянии, с трудом сохраняя равновесие, потому что мир все еще кружился вокруг нее, Харриет увидела огромного жеребца и всадника, прокладывающих себе дорогу сквозь толпу. Рубашка Рауля была не застегнута у ворота, словно он одевался, когда Хашим прибежал к нему, брюки плотно обтягивали бедра, на ногах были высокие блестящие сапоги. Его глаза, холодные и жесткие, наводили ужас и казались более зловещими, чем дымящийся револьвер у него в руке.

На мгновение воцарилась тишина, потом раздались возмущенные крики и брань солдат, и кое у кого руки потянулись к ремням на поясе за висевшими там пистолетами.

— Бросьте оружие на землю или вы все до единого будете преданы военному суду и расстреляны!

Голос был подобен удару хлыста, властный и не допускающий возражений.

Пожимая плечами и сплевывая, мужчины начали расходиться, с неприязнью произнося имя Бове.

Харриет попыталась побежать к Раулю, но не смогла. Рука, обхватившая ее, сильнее сдавила ей грудь и прижала к невидимому ею телу. Бывшие участники сцены теперь наблюдали с безопасного расстояния, а стоявшие в центре круга Харриет и ее захватчик оказались в одиночестве.

Рауль больше ничего не говорил, даже не просил отпустить Харриет. Стоя на другом краю пыльной площади, он снова поднял револьвер и тщательно прицелился. Похититель Харриет цинично рассмеялся его жесту, а затем завопил от боли, когда попавшая ему в руку пуля раздробила кость и из раны хлынула кровь.

Харриет в разорванной блузке, пропитавшейся кровью схватившего ее негодяя, упала вперед и во весь рост растянулась на утоптанной грязной земле.

Судорожно вздрагивая, она откинула с лица спутавшиеся волосы и попыталась встать на ноги. Сквозь пот и слезы она увидела перед собой черные сапоги и почувствовала, как сильные руки подхватили ее и одним быстрым легким движением подняли над землей.

Хашим с серым от страха лицом наблюдал, как Рауль большими шагами пересек площадь и, не выпуская Харриет из рук, сел верхом на лошадь. Мужчины молча и угрюмо смотрели, как жертва Рауля каталась по земле и кричала от боли. У Хашима волосы на голове встали дыбом. Одно движение, один провоцирующий выкрик, и все сборище набросится на них. С надменным высокомерием Рауль направил лошадь к толпе, загораживавшей выезд, и не подумал остановиться, когда солдаты не изъявили намерения расступиться. Пальцы Хашима крепко сжались на рукояти кинжала, но затем, когда Рауль ясно дал понять, что собирается растоптать непокорных лошадиными копытами, солдаты расступились.

Харриет не видела никого из безмолвных зрителей, наблюдавших за их продвижением. Волосы закрывали ей лицо и грудь, руками она обхватила узкую талию Рауля, а голову положила ему на грудь, и даже когда они доехали до свежей зелени сада, Харриет все еще дрожала.

Бережно держа ее на руках, как держал бы ребенка, Рауль спустился с лошади и прошел через толпу возбужденно переговаривающихся слуг.

— Малинди!

Полная женщина, на несколько лет старше девушек с браслетами, вышла вперед из тени внутреннего двора.

— Позаботьтесь о моей кузине.

— Да, капитан Бове.

— Не оставляйте меня!

Харриет крепче обняла его за шею, ее губы приоткрылись и задрожали, явно выдавая ее страдание.

— Не бойтесь, — его голос дрогнул и стал более низким, — с этого момента вы будете в безопасности.

Он нес Харриет через внутренний двор и дальше по анфиладе прохладных высоких комнат. Малинди торопливо шла рядом. А позади Харриет видела пашу, отчаянно старавшегося идти с ними в ногу. Рауль проявлял к нему полное безразличие и не обращал никакого внимания на его вопросы и заверения. Пинком ноги в сапоге он распахнул дверь в комнату, внутри которой оказались гигантских размеров кровать, мраморные статуи, чаша для умывания с кувшином из тонкого фарфора и мягкие, обитые бархатом кресла.