Чтение онлайн

По раздавшемуся звуку Харриет догадалась, что он отстегнул и отложил в сторону кинжал. У нее вспыхнули щеки: не собирается же он раздеваться? Ее сердце часто и неровно забилось, а потом Харриет услышала, что он ложится, и поняла, что если подвинется хотя бы на дюйм, то наткнется на его тело. Закрыв глаза, она молилась, чтобы уснуть и избежать унижения. Прошло не так уж много времени до того, как ее молитвы были услышаны.

Когда Харриет проснулась, было еще светло, но она была одна. Снаружи слышался звук неторопливого движения лошади, было слышно, как ей на спину закидывают чересседельные сумки. Харриет поспешно встала и, выйдя на солнечный свет, зажмурилась.

— Полагаю, мисс Латимер, вам хорошо спалось, несмотря на нежелательное общество, — обернулся к ней Рауль, блеснув глазами, но она ничего не ответила. — Быть может, мисс Латимер, вам хотелось бы воспользоваться щеткой для волос. Вы становитесь немного… растрепанной.

Его взгляд с откровенным восхищением скользнул вниз к ее груди. Харриет, задохнувшись, стянула полы блузки и с пылающим лицом отвернулась, чтобы дрожащими пальцами застегнуть пуговицы. Как долго она лежала, доступная его взгляду в интимном уединении палатки? Как много еще унижений ей придется перенести, прежде чем их путешествие закончится?

— Я готов отправляться, мисс Латимер.

Палатка была быстро разобрана и свернута во вьюк. Рауль уже сидел верхом. У Харриет не было иного способа сесть на лошадь, оставалось только принять предложенную им помощь: он наклонился, поднял и усадил Харриет перед собой. Отдохнувшая и посвежевшая Харриет теперь острее, чем прежде, ощущала его близость и свое затруднительное положение. В Хартуме она никого не знала, у нее не было ни семьи, ни друзей, за исключением, быть может, британского консула.

— Вы знаете лорда Крейла, британского консула в Хартуме? — несмело спросила она. — Я уверена, что отец сообщил ему о нашем предполагаемом прибытии.

— Будем надеяться, что так, — хмуро отозвался Рауль. — Там вам по крайней мере дадут приют.

— Значит, у меня нет проблем.

Оптимизм, временно покинувший Харриет, снова вернулся к ней.

— У вас много проблем. Вы не можете оставаться в Хартуме. Я уже сказал вам, что это за город. Вам придется отправиться обратно через Нубийскую пустыню, а потом снова спуститься вниз по Нилу до Каира. Это путешествие может заставить содрогнуться и мужчину.

Оптимизм Харриет был сильнее ее гнева.

— Но я не мужчина, мистер Бове! — весело воскликнула она с искрящимися глазами.

Рауль сжал челюсти: с каждой секундой он все больше осознавал, что она женщина, и восхитительная.

— Вы такая же пустоголовая, как весь ваш пол, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Харриет рассмеялась, уверенная, что ничто не должно испортить ее хорошее настроение теперь, когда оно снова к ней вернулось.

— О, мистер Бове, я уверена, что вы женоненавистник.

Рауль почувствовал, как вопреки его собственной воле у него от изумления приподнимаются уголки рта. За его тридцать два года на него навешивали множество различных ярлыков, но такого — еще никогда.

— Это означает, что мы приближаемся к Хартуму?

Харриет жестом указала на колючие кустарники и желтые скалы, которые начали нарушать однообразие слепящих дюн.

— Это означает, что мы снова приближаемся к Нилу. Путь до Хартума займет еще несколько недель, но он не будет таким тяжелым. Вскоре мы сможем воспользоваться небольшим арабским судном.

Настроение Харриет стало еще лучше. Они с отцом плыли на небольшом судне по Нилу до Короско и безмерно наслаждались путешествием. В Короско Нил сворачивал со своего направления на юг и делал гигантскую, полную порогов петлю, непроходимую для судов. Именно там они были вынуждены пересесть на верблюдов, чтобы пересечь пустыню и добраться до места, где Нил снова течет на юг к Хартуму.

Глаза Рауля Бове пугающе часто останавливались на Харриет, хотя прежде его никогда не тянуло к английским девушкам. Их манеры были чересчур чопорными, а красота чересчур холодной, больше похожей на красоту мраморных статуй, а не женщин из плоти и крови. Однако эта, которую он держал в руках впереди себя, разительно отличалась от тех, кого он встречал на скучных светских раутах в Каире и Александрии. Она обладала индивидуальностью и мужеством, ведь пересечь Нубийскую пустыню в сопровождении лишь больного отца — это, вне всяких сомнений, подвиг. Рауль вспомнил, как она встретила его с ружьем, и был благодарен, что она не умела обращаться с оружием, хотя пуля, выпущенная ею, пролетела угрожающе близко. Харриет чуть потянулась во сне, и он, передвинув руку, обхватил ее удобнее. Ее длинные ресницы, веером опущенные на щеки, блестели золотом, а волосы, в дневное время аккуратно собранные, постепенно теряли шпильки и растрепывались.

Он задумался, какой они длины, и слегка дотронулся до них — это был мягкий шелк цвета ранней пшеницы. Мисс Харриет Латимер была исключительно красива, и это доставляло Раулю удовольствие; ее присутствие причиняло неудобство, но такое, которое начинало становиться все более приятным.

Рауль с облегчением вздохнул, отметив, что кустарник становится гуще и зеленее. Когда они доберутся до берега Нила, их путешествие станет относительно легче. Даже для такого опытного путешественника, как он сам, пустыня всегда полна непредвиденных опасностей.

Харриет открыла глаза уже при опустившейся темноте и ощутила, что ее надежно держат руки Рауля Бове. Она удивилась, как ему удавалось так долго держать ее и не свалиться от усталости, а затем ее глаза закрылись, и она снова провалилась в мучительный сон. Движение лошади и холод время от времени будили ее; пару раз она бросала взгляд вверх, на лицо, находившееся всего в нескольких дюймах от ее собственного, и рассматривала резкие мужественные линии носа и рта. Одурманенная сном, она оставалась близко к Раулю, и тепло его тела распространялось на нее.

— Нил, — чтобы разбудить Харриет громко объявил Рауль через несколько часов, когда уже наступил рассвет и колючий кустарник превратился в сочные зеленые кусты.

Река была рядом, и ее темная, с проблесками, водная гладь шириной в целую милю призывно манила искупаться.

— Слава Богу! — просияв, воскликнула Харриет, когда Рауль опустил ее на землю.

Не раздумывая, она побежала к берегу и, наклонившись и опустив руки, чтобы вода протекала у нее между пальцами, приговаривала с шутливой досадой: