Чтение онлайн

— Их было много на меня одну, сил на верёвку и дом бы не хватило. А если бы я перестала внушать ужас, пришлось бы драться. Я усилила поток несколькими каплями крови, чтобы огонь сразу и занялся, чтоб тушить и смысла бы не было. — устало объяснила Мала.

— Несколько капель? Он же неделю заживать будет!

— Я думаю быстрее. У меня же сестра целитель. А теперь садись, надо волосы промыть.

Ясна несколько мгновений удивлённо хлопала глазами, глядя на усталую и тёплую улыбку сестры, а потом засмеялась звонко-звонко и легко-легко.

Баня согрелась, но протопиться не успела, да и вода была хоть и не холодная, но и далеко не горячая. Еле тёплой водой девушки смыли с себя не только грязь и пот, но и страхи долгого дня. А грязную одежду оставили тут же в старой лохане, решив, что добегут до сеней, завернувшись в полотно.

Родиться два раза не может ни человек, ни волхв, ни дух и бог.

(Народная мудрость)

Третий ночной колокол девушки услышали, когда уже вошли в дом и оделись в свежие рубы. На столе в светце потрескивали три лучины, давая не столько света, сколько создавая уют. Горница всё равно тонула в полумраке, и лишь возле стола плясали теплые круги. Было по ночному тихо, и лишь босые ступни шлёпали по голому полу.

— Садись, расчешу, пусть волосы отдохнут, — Мала показала деревянным гребнем на стол и отошла к печи. — И голодная небось.

— А… — Ясна села за стол и после мгновения раздумий повернулась к сестре. — Но ведь уже собираться пора! Утро! Да и что соседи скажут, что мы баню ночью топили?

— Не переживай. Я на ворота повесила белую ленту, а когда в доме больной, то и баню и печку в неурочное время протопить можно. А вопросов лишних никто не задаст — вся улица знает, что тут волховица живёт и у лекарей учится. Как захворали, так и вылечит. Вот уже и от твоей учёбы польза.

Мала поставила на стол две кружки и кувшин вара, потом принесла две тарелки пустой полбы. Ясна принялась с жадностью есть, и простая холодная каша на одной воде сейчас ей казалась очень вкусной, вкуснее пряника и ягод в меду. А старшая сестра смотрела на неё и улыбалась, продолжая разбирать гребнем светлые пряди, почти достающие пол. Когда же Ясна утолила первый голод и принялась маленькими глотками пить горьковатый перестоявший вар, Мала спросила тихо и спокойно:

— Ты поняла, что такое произошло, что помогло тебе за долю часа развить свой дар сильнее, чем за три недели до этого? — вместо ответа младшая сестра лишь осторожно, чтобы пряди снова не перепутались, мотнула головой. — Ты второй раз прорвалась в первую сферу. — Мала усмехнулась от того, как удивлённо округлились глаза у резко развернувшейся сестры. — Тебе несколько лет назад прорваться помогли наставники. Это во многом проще и понятнее, старшие ведут ребёнка своею силой и если дар есть, его вскроют. Но этот путь имеет и изъян. Пролом всегда маленький, и поток силы сквозь него лишь тоненькая струйка. Развить свой дар в полной мере такой волхв может лишь большим упорством и при поддержке источника. Остальным остаётся довольствоваться медленным протачиванием пути для силы. Но есть и другой способ. Когда волхв сам без сторонней помощи проламывает устье и раскрывает дар. Подобное раскрытие нельзя ни угадать, и взять под присмотр заранее, да и случиться раскрытие может и в семь лет, и в семьдесят.

— У тебя ведь было так, да?

— Да. У меня дар раскрылся рано. Мне было тринадцать лет. И у меня, как и у всех таких же самовольщиков, устье в несколько раз шире. И сила течёт через его края бурным потоком, а волхву остаётся лишь взять этот поток под свой присмотр и направить по нужному руслу. И ты вчера чудом смогла второй раз раскрыть свой дар, перековав его из взращенного наставниками в дикий.

— А дикому дару источник не нужен? Он может сам прорваться во вторую сферу?

— Увы, любому дару не по силе прорвать границу между сферами. Тут либо обращаться к Источнику, либо идти в Перерождающийся Мир. Но дикому дару с его более широким потоком проще добраться до границ сферы и прокладывать новые пути внутри неё. Скоро ты и сама это почувствуешь. — Мала закончила расчёсывать волосы и, прихватив их у затылка узкой лентой, принялась плести косу. — Вот вспомни свой огонёк, сотворённый в бане. Давай пока плету ты и поучишься делать светлячков. Расслабься, вернись в свою сферу и осмотрись. Видишь вокруг устья появилось больше освобождённого места. А теперь не спеши, направляй везде совсем капельку силы, пока не почувствуешь, из какого места будет отклик от воздуха и от огня. Нашла? Пропусти разом по равной щепотки силы и через воздух, и через огонь, слей их вместе и выпусти наружу.

Мала улыбалась, наблюдая за попытками сестры. Ясна легко нашла области воздуха и огня, а вот дальше пошло тяжелее — сказывалась усталость тяжелого дня, да и лёгкость после бани и сытость от каши клонили в сон. Но девушка старалась. Вот, наконец, она смогла собрать обе струйки силы воедино и перед Ясной появился трепещущий робкий светлячок. От радости и детского восторга — получилось! — девушка потеряла власть над преображенной силой, и огонёк погас, растаял, мигнув на прощанье.

— Наберёшься опыта и они будут получаться легче. Один умелец научился не только создавать светлячков дюжинами, но и придавать им вид зайчиков, кошечек и прочей живности, — голос Малы дрогнул, то ли от усталости, то ли от чего-то другого, но сама она продолжила улыбаться. — А сейчас выспишься, отдохнёшь и будешь дальше расчищать простор в своей сфере.

Мала завязала концы ленты вокруг кончика косы, пропустила через накосник и затянула накрепко хитрым узлом. Но Ясна хоть и зевала через раз, упрямо осталась сидеть и раз за разом создавать светлячков. Старшая заменила прогоревшие лучины и принялась приводить в порядок свои волосы. Сёстры просидели в тишине две доли часа, когда Ясна вдруг спрятала руки под стол на колени и, потупившись, спросила:

— А вы с мамой голодали и мёрзли, до того, как появилась я? Правда? Почему никогда не рассказывали.

Мала опустила гребень на стол и так же тихо ответила:

— В нашей жизни было разное. Было и время, когда не на что было купить дров и хлеба. Но было и другое время, когда в доме был достаток, а мы и горя не знали. — Гребень вновь принялся боронить чуть вьющиеся пряди. — Жизнь она долгая, и порой переменчивая. Да, двадцать лет назад, когда не стало папы и братьев, закончилось и счастье в нашем доме. Но ещё через несколько лет ты подарила, вернула нам долгие годы спокойной и счастливой жизни. Так случилось, что и на твою долю выпали трудности. Они закончатся. Вот выучишься, расширишь дар, а там и об остальном позаботиться можно будет.

— Когда мама… тогда ты сказала, что сделаешь из меня княжину, а не княжну или княжницу. Помнишь? И наш клан станет самым сильным, что отец будет локти кусать, что и посватать к нам никого не сможет! Мы правда сможем такое сделать? Осилим?

— Жизнь длинная, у нас ещё почти три столетия впереди. Иди, отдохни. Ты ведь уже сидишь еле-еле, ещё немного тут и уснёшь.

Ясна закусила губу, но кивнула и пошла укладываться. Девушка расстелила на лавке тонкий матрасик, завернулась в одеяло и мгновенно уснула, даже не ворочаясь, устраиваясь поудобнее. А Мала задумчиво смотрела на сестру и заплетала косу. Лучина догорела, погасла, окунув на мгновение горницу в темноту, но стоило глазам привыкнуть, как за окнами стал заметен слабый свет — вестник рассвета.