Ц-7
Шрифт:
Самый крупный куш выпал, когда Миха передал через советского резидента в Нью-Йорке… Дроздова, кажется… да, через него… что «мусорные» акции «Юнайтед рокетс» через неделю взлетят в цене – до брокеров с трейдерами дойдет весть о контракте этой полудохлой компании с Пентагоном. Чуть ли не на десять миллиардов.
Но мистер Уортхолл узнал об этом первым – и начал потихоньку скупать грошовые акции «Объединенной ракетной». Пока финансовые аналитики надували щеки, он хапнул больше блокирующего пакета. И грянул гром…
Нью-Йоркская биржа сотряслась от рева и визга «горлодериков», бросившихся вдогонку. Поздно! Цена акций даже не росла – ракетировала круто вверх!
В тот день Вакарчук не мог от волнения ни есть, ни пить, изнывая до самого вечера – выдохнул, снял трубку телефона, и брюзжащим, свойственным реальному Уортхоллу голосом, приказал агенту начать продажи. Акции расхватали в момент, а Степан в одиночку слопал пиццу…
– Девять нулей – это хорошо, конечно, – вздохнул он, – но мало. Новорожденный миллиардер Дэвида Рокфеллера не заинтересует. Вот, если бы пять или десять миллиардиков…
– Тогда тебя likvidnut, – усмехнулся индеец. – Как это… pustiat v rаshod.
– Да понимаю я… – Степан прогулялся мимо окон, поглядывая на тихую стрит. – Просто бесят все эти буржуйские понты! Мне бы хоть чучелком проникнуть в Кайкет, в эту центральную усадьбу колхоза имени Джона Рокфеллера!
– Можно и тушкой, – хладнокровно заметил Чак. – Садишься на поезд, минут через сорок выходишь в Слипи-Холлоу, там пересаживаешься в туристский автобус – и ты в Кайкете.
Вакарчук обалдело посмотрел на товарища.
– А разве так можно? – пролепетал он, и побурел. – То есть… Я хотел сказать… Что сидишь? Поехали!
Они выбрали короткий тур, на полтора часа, с осмотром первого этажа резиденции «Кайкет» и экскурсией по саду. Путевки обошлись им в пятьдесят долларов на двоих. И вскоре мощный автобус, смахивавший на аквариум, понес их по живописной холмистой местности. Мелькали ухоженные садики, красивенькие домики, чисто выбритые поля для гольфа.
– Дамы и господа! – девушка-экскурсовод взяла микрофон, изящно отогнув мизинец, и нацепила голливудскую улыбку. – Название «Кайкет» взято из африкаанс, языка буров, и означает «наблюдательный пункт». В самом деле, поместье расположилось на самой высокой точке холмов Покантико, и оттуда открывается потрясающий вид на долину Гудзона. Вообще-то, поместье «Покантико-хиллз» очень обширно, и на его землях выстроено семьдесят пять особняков, в которых проживают, как минимум, десять семей из клана Рокфеллеров. Роквуд-Холл… Филдвуд-фармз… Хадсон Пайнз… Но проезд туда запрещен. Зато мы можем осмотреть главную резиденцию, построенную для Джона Рокфеллера, первого миллиардера в мире…
– Oblom, – шепнул Призрак Медведя. – Дэвид Рокфеллер propisan как раз в Хадсон Пайнз!
– Ну, хоть осмотримся… – вздохнул Вакарчук, теряя прежний запал.
– …В усадьбе «Кайкет» сорок комнат, она выстроена в три этажа из местного камня, – с придыханием щебетала девушка-гид, – но второй и третий этажи закрыты для посещения…
Ворча двигателем, автобус взбирался в гору, пока не вырулил по серпантину к массивным воротам. Степан опытным глазом оценил незаметную охрану. Да, сюда без разрешения лучше не соваться…
Разудалые туристы покинули средство передвижения, и шумною гурьбою зашагали к огромному домине с колоннами, окруженному фонтанами, статуями, десятком садов с лестницами под старину, террасами и ротондами, тихими аллеями… В воздухе ощутимо носился запах Очень Больших Денег.
Одни ставят пугало на даче и белят забор, а другие украшают свой парк изваяниями Генри Мура и Альберто Джакометти.
«Каждому свое», – меланхолически подумал Вакарчук.
Ветер с океана нагонял тучи, пригашивая солнце, и сумрачная тень пала на здешние красоты – все еще зеленые луга, что скатывались к Гудзону, где-нигде топорщась елками или купами деревьев. Тот же пейзаж радовал глаз в заречье – Рокфеллеры скупили все земли в округе, чтобы ничей дом или амбар не портил панорамы.
Вакарчук испытал раздражение, смешанное с горечью: тут хоть как разбогатей, в «Кайкете» тебя все равно не примут. Пропустят в качестве туриста, чтобы мог одним глазком высмотреть, как белые господа живут-поживают, да добра наживают…
– Босс, – напряженным голосом сказал Чак. – Видишь?
Степан кивнул. Не обращая внимания на любопытствующих бездельников, к вычурному крыльцу подлетел, рявкая мотором, стильный «Астон-Мартин», а за ним, пластаясь, выплыл огромный «Кадиллак Флитвуд Брогем».
Водитель спорткара, седоусый моложавый мужчина крепкого сложения, небрежно хлопнул дверцей, и поспешил к лимузину. Из его кожано-хромированных недр выбирался обрюзгший господинчик с крючковатым носом и маленькими хитрыми глазками.
Это был он, «главный буржуин», Дэвид Рокфеллер-старший, внук патриарха!
– В дом! – процедил Вакарчук.
Он толком не знал, на что надеялся, что пытался узнать. Просто поступал по старому, мудрому правилу: «Если появляется шанс – используй его!»
Изо всех сил стараясь не выдать спешки, Степан с Чаком миновали стайку туристов, восторгавшихся сдержанной роскошью гостиных. За анфиладой зал мелькнули два пиджака, серый и синий. Русский с индейцем устремились следом, думая одинаково – о хорошо оплаченной охране резиденции.
«Если что, скажем, что заблудились!» – мелькали горячечные мысли.
Рокфеллер и его моложавый спутник поднялись на запретный второй этаж, неспешно беседуя.
– Прикрой меня! – бросил Степан, взбегая по ступеням, застеленным ковровой дорожкой.
Преследуемая парочка остановилась, и Вакарчук бесшумно метнулся за тяжелую штору, что занавешивала арку.
– …Этот Уортхолл подозрительно быстро сколотил первый миллиард, – с учтивой озабоченностью проговорил моложавый.
Степан облизал пересохшие губы, напрягая слух, но Рокфеллер ответил с заметным нетерпением:
– Деду было куда труднее, да и не волнуют меня все эти нувориши, Марк! Ричард выходил на связь?
– Да, сэр! – мигом перестроился Марк. – Он связался с нами из Сан-Паулу. Сообщил, что этот Аидже… колдун или кто он там… готов участвовать в акции.