Ц 7
Шрифт:
«Скольких людей ты сделал счастливыми? — думал я, глядя на вязки кабелей, провисавшие на стенах туннеля в оконных отсветах. — И не в этом ли измеряется предназначение?»
Натужный вой начал спадать, и снаружи проявился серый полусвет. Замельтешил скромный кафель путевой стены.
— Станция «Речной вокзал», конечная, — зазвучала душевная запись. — Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Выйдя из метро, я удачно сел на 400-й экспресс до Зеленограда. Поближе стоял «ЛиАЗ», а чуть дальше — «ЛАЗ». Оба теплые, в отличие от холодных коробок «Икарусов», но я выбрал дальний, округлый львовский автобус — быстрее доеду.
Толстая добродушная кондукторша, складывая подбородки и выпячивая ярко напомаженные губы, бросила в звякнувшую сумку мои тридцать пять копеек, и выдала билет.
— Кто еще не обилечен? — зычно поинтересовалась она. — На линии контроль!
Плюхнувшись на сиденье с никелированной ручкой, я протер запотевшее стекло, созерцая московскую суету.
«Наташа… Света… Дима… дядя Володя… — память выстраивала череду образов. — А Настя? А мама с папой? Старос? Суслов? Разве они не стали счастливее? А Рита?»
Чтобы пассажиры не видели, как задираются уголки моих губ в тихой радости, я уставился в окно. Автобус зафырчал и тронулся, покатив к Зелику.
«Верным путем едете, товарищи!»
Вторник, 25 октября. Вечер
Зеленоград, аллея Лесные Пруды
— А я твоим все равно завидую, — Рита, уютно пристроившись на переднем сиденье, рассеянно глядела за окно, на черный влажный асфальт, испятнанный желтыми листьями. — Чехословакия — это… Ну, не совсем, конечно, заграница, но все-таки…
— Давно в Париже не была? — улыбнулся я, сворачивая на Московский проспект.
— Лет девятнадцать — точно! — засмеялась девушка, и ее пальцы мимолетно погладили мою руку, лежавшую на руле.
— Ничего, будет и на твоей улице праздник… — наобещал я.
— …Когда перевернется «КамАЗ» с печеньем! — жизнерадостно подхватила Рита.
Выехав к родительскому дому, я «указал на дверь»:
— Любимая свекровь ждет тебя!
— Не задерживайся! — последовало строгое внушение.
— Да сейчас, машину только поставлю…
Девушка поднялась по ступенькам к подъезду, как бы невзначай вертя попой, а я покатил к гаражам, добавив громкости приемнику.
— …Как заявил товарищ Густав Гусак, экономика Чехословакии ускоренно развивается, доказывая верность курса на социалистическую интеграцию, — задушевно журчала дикторша. — В своем выступлении по телевидению ГДР, он привел несколько примеров экономической взаимопомощи — запуск первой очереди завода «Совинтель» в Праге, а также строительство горно-металлургического комбината в Удокане, которое осуществляют чехословацкие специалисты по линии «Интермета».
— К другим новостям, — принял эстафету сдержанный мужской голос. — Продолжаются бои в Хиджазе. Вооруженные силы Йемена ведут наступление в северном направлении, используя танки и мотопехоту. При поддержке ВВС Восточной Федерации, йеменцы заняли районы Джизан, Наджран и Асир. Как сообщает египетская радиостанция «Саут аль-Араб», местное население с радостью и надеждой встречает бойцов йеменской армии. Такое же отношение к себе испытывают и вооруженные силы Иордании. Наступая с севера, иорданские войска освободили районы Эль-Джауф и Табук. Немногочисленный флот Саудовской Аравии был уничтожен в первые дни конфликта, однако именно в порту Джидды идут ожесточенные бои. Саудовские власти спешно перебрасывают на запад войска…
«Давайте, давайте… — ухмыльнулся я. — Перебрасывайте!»
Нет, что и говорить, сомнения у меня были, но коли уж СССР всерьез занялся Ближним Востоком, то саудитов надо было убирать из игры. Само собой, не на первом ходу.
Сначала собрать в кучку Эфиопию, Сомали и оба Йемена…
Кое-как, но будем считать, что сделано.
Обеспечить прочный тыл…
Баз — полно.
Подружиться с Израилем…
«Русский с евреем — братья навек!»
Убрать Хуссейна…
«Саддам капут».
А вот теперь можно и Аравию переформатировать.
Я захлопнул двери гаража, и пошел домой. Именно домой — иначе сказать нельзя, а то мама обидится…
— Ну, теперь только в Новый год увидимся, — щебетала мамулька. Раскрасневшись от вина и радостных перспектив, выглядела она потрясающе. — Да и то, наверное, я одна приеду, у меня сессия, а папа с Настей — только летом. И покидать вас как-то стыдновато, а только когда ж еще так повезет, чтобы выехать? Риточка, вы заглядывайте сюда хоть иногда, ладно?
— Строго обязательно! — заулыбался Марик.
— Мишечка, а у тебя почему не налито?
— Низ-зя, я за рулем… — отнекиваться у меня получалось неубедительно. — Мне вас еще в аэропорт везти.
— Можно! — Рита плеснула в мой бокал изрядную порцию вина. — Я поведу, не волнуйся. Тут полчаса до «Шереметьево»!
Мама благодарно посмотрела на невестку, и потянулась ко мне.
— За нас!
Дзы-ын-нь! Сосуды сошлись, распуская долгий звон хрусталя.
Покорившись, я смаковал винцо. Приятненькое. Не кислятина, вроде «Ркацители», и не приторное, как «Белый мускат Кизил-Таш»…
Настя вежливо пихнула меня в бок.
— Еще хочу!
— Пьянчужка…
Девушка прыснула в ладонь, а мне удалось завладеть ее ушком.
— Что-то ты уж больно радуешься отъезду, — изобразил я ревнивого братца. — Признавайся: «А был ли мальчик?»
— Говоришь, что попало! — вспыхнула сестренка, но поникла и прижалась ко мне. — Я не знаю, был ли… — призналась она шепотом. — Или есть. Или будет…
— Будет обязательно! — ухмыльнулся братец. — Мимо таких девчонок, как ты, мальчишки не проходят. Тянет их…