Чтение онлайн

Она оправдывалась, но он ей не верил. Ему доложили о ее поведении во время инвентаризации, и у него не оставалось сомнений в том, что это ее рук дело. Если бы не небылица со старыми этикетками, была бы возможность поверить, микроскопическая, но теперь поздно.

Он смотрел ей в глаза.

В ее испуганные глаза.

И вдруг понял, даже с некоторым удивлением, что уже не хочет расправы над этой несчастной женщиной. Надо было Вите этим заняться. Витя рвется рубить головы, но хочет сделать это чужими руками. Формально он прав. Есть генеральный директор. Председатель Совета директоров не увольняет людей, он не для этого.

Он смотрел на Анну Проклову, а она, сидя неестественно прямо, смотрела то на него, то на стену за его креслом.

Они молчали. Каждая секунда имела вес и объем. Он чувствовал, как время заполняет пространство. Ряд за рядом. Камень за камнем.

Наконец Проклова заговорила. Она стала рассказывать.

«Александр Александрович, понимаете, здесь отвыкли работать иначе. Это система. Здесь все воруют. Сейчас меньше, но все равно. Главная – Дашка Кузнецова из холодильника. У нее мясо. Излишки она выдает для левой продукции, и с ней потом делятся. Вы инвентаризируете холодильник уже несколько месяцев, а она все равно вас обманет, увидите. Дашка хитрая».

При упоминании о холодильнике Беспалов поморщился. Инвентаризация в нем шла пятый месяц (против запланированных полутора), продвигалась со скрипом, и конца и краю ей не было видно: то грузчиков нет, то весы вдруг ломаются, то члены комиссии по очереди заболевают. Не помогают ни валенки, ни фуфайки, ни кофе с капелькой коньяка.

«Вы, главное, не останавливайтесь, – продолжила Проклова. – Все правильно делаете».

«А с вами что делать? Предположим, мы не уволим вас и завтра повысим зарплату. Что-то изменится?»

Красные пятна на щеках Прокловой стали бордовыми. Губы дрогнули.

«Я обещаю. Я тут пятнадцать лет, все как родное. Девчонкой здесь бегала, тогда объемы были другие, жизнь била ключом… Александр Александрович, я… – Она подняла на него взгляд. – Но пока здесь Сафронова и Кузнецова, вам будет трудно».

Сафронова – главный технолог. Разговор с ней будет коротким. Не доверяя ей и сделав ей два предупреждения, он полгода искал себе заместителя по производству, и наконец нужного человека нашли – главного технолога с Красноярского мясокомбината. Аркадий Ярославцев должен был выйти через три дня. На него возлагались большие надежды. Здесь всю систему нужно менять, прогнившую сверху донизу.

Кузнецова, она же Дашка, дородная громкоголосая баба, имела обыкновение крыть матом всех, вплоть до начальников цехов, но в присутствии высшего руководства была паинькой: заискивала, сахарно улыбаясь, и звала на экскурсию в холодильник, в свою вотчину, в святая святых. Замороженные туши и полутуши: говяжьи, свиные, оленьи, конские; опечатанные камеры, где хранилось мясо, перевешанное в ходе инвентаризации, – здесь, в царстве холода, среди сотен тонн сырья, некогда мирно жевавшего травку, а теперь мертвого, заиндевелого, застывшего в ожидании своего часа, чтобы стать колбасами и консервами, – здесь появлялось особенно острое осознание того, насколько масштабными могут быть махинации. Никто, кроме Дашки, не знает, сколько здесь мяса. Правда скрыта в двух мутных лужицах на красной физиономии, где годы нечистоплотности оставили свой несмываемый след.

Проклова много чего рассказала. Когда в ее повествовании возникла долгая пауза (кажется, она вспоминала, кого еще не сдала), он, не дожидаясь сиквела саги о местной мафии и чувствуя, что и без того порядком вывалялся в грязи, вернулся к тому, с чего начал. Он объявил ей, что делает ей последнее предупреждение. Если что – до свидания.

«Передайте всем, что времена изменились. Мы повышаем зарплату, но и спрос будет другой. Ясно?»

«Да».

Чувствовалось – еще немного, и Проклова разрыдается.

«Удачи. Мы должны выпускать лучшую продукцию в городе – и мы будем ее выпускать. Если кто-то не хочет, тому с нами не по пути».

Обессилено улыбнувшись, Проклова встала.

«До свидания», – сказала она и вышла.

Через минуту вошла главный технолог, Вера Сафронова.

Он сразу понял, что она настроена по-боевому и сдаваться не собирается.

Прикрыв за собой дверь, она поздоровалась, быстро и энергично прошла по паркету и села в кресло.

Скрипнула черная кожа.

Глядя на нее, он подумал о том, что в данном случае рука у него не дрогнет. Шансов остаться у нее нет, в особенности после того, что поведала о ней Проклова. Ее увольнение – дело решенное.

Он сказал это, как только она села.

Он всматривался в нее, следя за реакцией, но ее лицо было скрыто под маской. Слегка побледнела, и все. Из прежнего опыта общения с ней он знал, что она умеет владеть собой. Ее непроницаемое лицо живет отдельно от ее сущности, и лишь матовые глаза выдают ее. Как и в глазах Кузнецовой, в них ничего не увидишь, но сами они скажут о многом. Они не оживляют лицо, а старят. Она густо красит губы с опущенными вниз углами, густо румянит дряблую кожу, наращивает длинные ногти, на каждом пальце носит по золотому кольцу, в ушах – крупные серьги с рубинами, – что там, за яркой вульгарной оберткой?

«Основания?» – спросила она после паузы.

«Их более чем достаточно».

«Можно конкретней?»

«Вы не соответствуете занимаемой должности».

«Александр Александрович, я, наверное, что-то не понимаю. – Она не сводила с него глаз. – Я выполняю свои должностные обязанности. Почему не соответствую? Из-за консервов? Спросите у Прокловой. Я не могу стоять у нее за спиной и пересчитывать банки».

«Она то же самое говорила».

«Видите. – Она оживилась. – Как за всем уследить? Кто-то стащит кусок мяса или воды в банку нальет – отвечать за все мне? Разовые случаи были и будут»

«Вы считаете, что с качеством все в порядке?»

«Да».

«Я на днях взял пельмени. Не специальные, для дегустации, а просто так, в магазине. Зашел и купил. Сварил их на ужин. Жена съела два, а я – пять. Остальные мы выкинули, вы уж простите. У конкурентов пельмени лучше. И колбаса. Поэтому они продают их больше за ту же цену. Разве они делают начинку из чистого мяса? Нет. В чем их секрет? Раньше мы не брали продукцию этого комбината или брали по минимуму. Она не пользовалась спросом, люди не покупали. – Он сделал паузу – В общем, у вас есть выбор – как нас покинуть».