Чтение онлайн

— А что тебе от меня надо с утра пораньше? — Она тяжело вздохнула и все-таки вдела в ухо сережку. — Кажется, я начала мечтать об ужасных, порочных, основанных исключительно на сексе отношениях с двумя горячими вроде-как-бисексуалами. Отвратительное чувство.

Реборн присвистнул и тут же примостился на стульчике рядом со столиком, за которым сидела Цуна, внимательно глядя на бывшую ученицу. Та невозмутимо корректировала пинцетом левую бровь.

— Мне вот интересно. Это просто какие-то абстрактные бисексуалы, или у них есть реальные прототипы? Ты ведь у нас за Занзаса замуж выходишь, если что.

Цуна больше не могла притворяться: она выронила пинцет и всем телом развернулась к Реборну; глаза ее горели истинно маньячным огнем.

— Я тут такое узнала, ты не поверишь.

— Когда ты так говоришь, я начинаю чувствовать себя твоей лучшей подружкой, — хмыкнул Реборн.

Цуна пододвинулась к нему поближе и, понизив голос, заговорила:

— Пообещай, что никому не скажешь.

— С чего бы? — удивленно выгнутая бровь.

— Пожалуйста, Реборн, ты же мой любимый папочка-садист! Не чета… эхем, господину Саваде.

— Воу. Это ты сейчас заявляешь, что я тебе дороже родного отца? После многолетних тренировок на выживание и прочих прелестей жизни?

— Да.

— Сейчас расплачусь. — Цуна не поверила ехидному тону ни на йоту: Реборн довольно щурился, подкручивая бакенбард. — Рассказывай.

— Занзас и Сквало! — сказано это было торжественным шепотом.

— Не смеши меня, что за бред.

— Серьезно!

— Не может быть.

— Хочешь поспорить?..

— А где хвост с перьями? — не сдержалась Цуна, увидев Босса Варии, стоящего у монструозных размеров внедорожника.

Занзас был, как обычно, лаконичен:

— Заебал, — фыркнув, он распахнул перед ней дверь.

Цуна с удобством устроилась на мягком сидении. Занзасу надоел его бессменный аксессуар? Серьезно? Это было почти так же невероятно, как стриженный Сквало или робкий Рёхей.

— Что это ты сегодня с водителем?.. А, ну да, логично, мы же едем пить.

Занзас весело усмехался.

— Вот именно. Если бы я захотел себе трезвого водителя на обратную дорогу, взял бы с собой Маммон. Видел уже, как ты водишь. Я еще жить хочу.

— Иди ты.

Ликероводочный завод был прекрасен как абсент. А абсент, который на этом заводе производили, был круче, чем вид с горы Монблан. По крайней мере, Цуна больше не переживала, что будет каждый раз при взгляде на Занзаса вспоминать свой эротический кошмар и краснеть. После крайне удачной дегустации в секции вина представляла она вещи и похлеще, зато ни смущения, ни угрызений совести по этому поводу не испытывала совсем.

С каждым часом Занзас выглядел все более довольным: Цуна вцеплялась в него с силой (страстью, детка, страстью!) прямо пропорциональной степени опьянения. Веса в хрупкой от природы японке было от силы килограмм на тридцать пять, так что, несмотря на таблетки, замедлявшие и ослаблявшие процесс усвоения алкоголя, которые Цуна предусмотрительно захватила с собой, на каблуках удерживаться ей стало трудно еще к концу третьего часа.

— Учти, на руках не потащу. Рукавом хоть занюхай.

— А что, опыт уже есть? О-о-о, как мило, — умиленно протянула Цуна, очень живо представляя Сквало на руках у своего визави.

На жизнь жаловаться она еще не начала, ей вообще было довольно весело, что не могло не радовать. У них с Занзасом даже завязалась отличная дискуссия относительно музыкальных пристрастий, в ходе которой Цуна чуть было не плеснула портвейном ему в лицо (партия Битлз против партии Роллинг Стоунз, предсказуемый результат).

— А тайные музыкальные увлечения у тебя есть? — поинтересовалась Цуна, глядя на Занзаса сквозь бокал.

— Ты это о чем?

— Вот мы с тобой сейчас нахваливаем тяжелый рок. Но что у тебя, что у меня явно есть слабость к какой-нибудь группе, признаться в любви к которой после дословного цитирования песен Мэнсона — западло.

— Не слабо. Бони Эм и Челентано, — хмыкнул Занзас, открыто и нагло глядя Цуне в декольте.

— Ха-ха-ха, я тоже их люблю, но это не в счет. Милое старье, которое не обитает в плей-листе, но у которого знаешь все слова и, словив на радио, делаешь погромче — это не тайное увлечение. Клозетный фанат — это когда у тебя в машине есть их диск, и ты его прячешь, когда с тобой едут попутчики.

На сомелье они внимания уже не обращали.

— Я обычно говорю, что любовница притащила и забыла, а у меня выкинуть руки не доходят.

— Я так и знала. И кто же это? Леди Гага? — Цуна потирала ручки и улыбалась в лучших традициях доктора Зло.

— Мимо, попробуй еще. В твоем случае я ставлю на ту телку, которая поет «ай ке-ейм ин лайк э ре-е-екин болл»… — с учетом гулкого, прокуренного вусмерть баритона на грани баса, прозвучало исполнение крайне угрожающе.

— Нет, это же почти как Бони Эм!..

— Допустим. Акулий отброс, например, как-то раз очень эпично спалился с «Тату». Сидим в засаде, он в наушниках, на лице — блаженство… и тут показывается наша цель. Он резко дернулся, провод выскользнул, и из динамиков как грянуло…

— Стой-стой-стой, можно я угадаю? «Нас не догонят»? Нет? Эм… «Друг или враг»?

— Если бы. Шоу ми лав, шоу ми лав… Нехрен хрюкать мне в рукав, женщина! Провалил он нам операцию тогда. Мало того, что цель спугнул, так у нас еще и вся оперативная группа была сразу же обезврежена. Где стояли, там и легли.

— Подожди минутку, я хочу поменять мелодию звонка…

После дегустации коньяка у Цуны случился небольшой провал в памяти. Очнулась она уже в казино. Занзас играл кости и давал ей «подуть на удачу» перед броском.

— Десять!

— …Синьор снова забирает банк.

— А где здесь играют в блэкджек?..

Провалы в памяти появлялись все чаще, хотя выпивать Цуна давно перестала. В конце концов, ближе к трем часам утра, они с Занзасом оказались за покерным столом. На стороне Босса Варии был покерфейс и везение, на стороне Цуны — плохой покерфейс и гиперинтуиция. Количество игроков за столом все уменьшалось, пока они не остались вдвоем.