Чтение онлайн

— Довольно! крикнул Павел Андреевич, потирая темя.

— С одним глазом трудно, не вижу ничего! Нет ли у вас веревки, спускайте по ней!

Веревки не нашлось, но Михаил Степанович снял с себя пояс и, привязав к нему еще другой ремень, принялся переправлять добычу в руки жадно подхватившего ее палеонтолога.

Приблизительно через четверть часа беспечно отдыхавший Свирид Онуфриевич решил наконец узнать, куда запропали его спутники. Он появился из-за скалы и нашел Павла Андреевича сидящим на земле у груды черепов. Палеонтолог прикладывал к ним то какую-то ленту, то блестящий инструмент и тщательно отмечал потом результаты измерений в записной книжке.

— Вот так фрукты!.. — произнес охотник, остановившись и расставив ноги; в зубах у него торчала трубка, руки были глубоко засунуты в карманы. — Где это вы столько их раздобыли?

Павел Андреевич, не отрываясь от поглотившего его занятия, кивнул головой на скалу. Свирид Онуфриевич поднял глаза и увидал пещеру.

— О-го! — протянул он. — Чисто леток в улье. Обалделые-то туда забрались?

— Гей, господа ученые! — не дождавшись ответа, во все горло крикнул охотник. — Обедать пора! — и, поднеся кулак ко рту, он весьма похоже трижды протрубил охотничий сигнал для сбора собак.

Через каких-нибудь полчаса вся компания шумно и весело шагала по песчаному берегу реки, направляясь к плоту. Оживленным разговорам не было конца. Иван Яковлевич совсем забыл под влиянием находки о недоразумении со Свиридом Онуфриевичем и шутил и смеялся с ним. Тяжело приходилось только Павлу Андреевичу: он забрал с собой целую связку черепов и, увязая в песке, тащился позади всех.

— Господа, слышите? вдруг произнес Иван Яковлевич.

Все остановились, глядя на растрескавшийся бурый утес, закрывавшей излучину реки, где находился плот.

— Как будто Антон кричит! — вслушавшись, сказал Михаил Степанович.

— Он! — подтвердил Иван Яковлевич, явственно различив голос старого лакея. — Отчаянно кричит! Не напали ли на него'?

Компания пустилась бегом, сопровождаемая, как щелканьем кастаньет, стуком черепов на плече Павла Андреевича.

За выступом берега глазам представилась странная картина: Антон с двумя огромными рыбами в широко разведенных руках стоял на берегу, как бы загораживая проход к плоту трем одетым в темные картузы и синие рубахи людям. Неизвестные имели весьма мирный вид и что-то говорили Антону, указывая на рыб.

Навстречу ученым с кручи берега на помощь Антону бежал по тропке Василий и вожатый-татарин. Позади них не спеша переваливался огромный детина в смушковой серой шапке, белых широчайших малороссийских шароварах и рубахе, подпоясанной красным кушаком, — человек Свирида Онуфриевича. Шествие замыкали, согнувшиеся в дугу под тяжестью торб и корзин, двое местных жителей.

— Что случилось? — запыхавшись, спросил Михаил Степанович, первый подбегая к Антону.

— Каторжные-с!.. Грабители!.. — прерывающимся голосом ответил Антон. — Ограбить хотели!..

Проводник-татарин заговорил с неизвестными, и те быстро стали отвечать ему на том же гортанном языке.

— Скрутить их надо да в волость предоставить! — возбужденно продолжал Антон. — Стал я тут по берегу ходить, вижу: на ем норы, а там рыбины набились… вот-с… Он указал на бывших в руках у него. — Да чудеса-то какие еще: мерзлые! только я вынул две штуки, несу сюда, эти откуда ни возьмись — за мной да за рыб хватают! Рожи-то какие!! Беглые-с…

— Ай нет! — улыбаясь, перебил проводник. — Никакой не рожа: совсем добрый человек, рыбаки. Они рыба ловил, они рыба клал, а твой рыба взял. Они говорил: зачем брал?

Дружный смех раздался вокруг недоумело озиравшегося Антона.

— Как это клал? В землю-то?

Татарин закивал головой.

— А, да, да! Сейчас поймал, — куда девал? Домой нести — жарко; наш в ямы кладет, в яме лед.

— Что он городит? — вмешался Свирид Онуфриевич.

— Какие ямы и какой к бесу теперь лед может быть в них?

— Есть такие! — подтвердил Михаил Степанович.

— Где же ямы, покажите-ка!..

Татары, с просиявшими лицами, а за ними и остальные направились вверх по реке. Только Антон остался на месте и, не выпуская из рук рыб, глядел вслед ушедшим.

Берег в той стороне был завален осыпью каких-то горных пород.

Рыбаки остановились и приподняли плоский камень: под ним между кусками скал оказалась небольшая пустота, наполненная рыбой. На путешественников дохнуло холодом; к общему удивлению, не только боковые поверхности камней, образовывавших пещерку, но и низ закрывавшего ее камня оказались обросшими ледяными сосульками. По берегу шел целый ряд таких же пустот.

Татары что-то говорили, улыбались и кивали головами, видимо, радуясь, что их поняли и довольные впечатлением, произведенным их природными погребами на приезжих.

— Удивительно! — воскликнул наконец Иван Яковлевич, с любопытством рассматривавший пустоты. — Но какая же причина такой низкой температуры в этих норах?

Ответа ему не было; тот, кто мог бы ответить — Павел Андреевич — увлекся разглядываньем каких-то камней и, забыв о пустотах со льдом, остался далеко позади компании.

Все вернулись к плоту. Михаил Степанович щедро уплатил за рыб, оставшихся во владении Антона, и татары удалились с низкими поклонами.

На берегу запылал костер. Проголодавшиеся путешественники уселись отдыхать на песке и поглядывали на котел, в котором уже начинала закипать ароматная уха.

Безоблачное небо, между тем, понемногу хмурилось; Енисей почернел и притих, как бы притаился и напряженно выжидал чего-то; ласковые всплески о берег умолкли.

— А ведь быть дождю… — заметил Свирид Онуфриевич.

Проводник давно уже озабоченно посматривал на восток, откуда, словно черное крыло огромной зловещей птицы, выставилась черно-синяя туча.

— Буря идет, — сказал татарин. — Ай, большой волна будет.

Словно капли расплавленного серебра мелькнули в воздухе и тяжело врезались в песок.