Царь муравьев
Шрифт:
А Житник делает очередной глоток из чашки и продолжает:
– Дмитрий Андреевич, не думайте, что на вас будут взвалены какие-то непомерные хлопоты. Выступать перед избирателями вам придется раза два-три в неделю, не чаще. Речи, само собой, будут написаны для вас нашей командой. И через полтора месяца все это кончится. Нам очень нужны такие надежные и конструктивно мыслящие люди, как вы. Мария Сергеевна изложит вам условия оплаты.
– А что, за это еще и платят? – спрашиваю я, выглядя, очевидно, как дурачок.
– Разумеется, – Мария Сергеевна кивает головой, лицо ее серьезно. – Официально, правда, немного – около трех тысяч рублей в месяц. А неофициально, – она прикладывает палец к губам, – еще около тридцати тысяч рублей. В месяц. Конечно, если вы будет успешно работать. Если же Николай Петрович победит на выборах, а мы в этом не сомневаемся, то вы получите определенную премию, пока не могу точно сказать ее размер, ну и, конечно, немалые возможности для продвижения по служебной лестнице.
Тридцать три штуки в месяц. Практически ни за что. Умножаем на два, получается шестьдесят шесть. Плюс премия потом – неизвестно какая, но можно догадаться, что немаленькая. Хорошо живут доверенные лица мэров!
Просто сказка, и я каким-то чудом в нее попал.
– Я согласен, Николай Петрович, – говорю.
Ну ее, мою независимость. Тем более, всего на полтора месяца.
– Вот и отлично, – говорит Житник, тяжело поднимаясь на ноги (один из охраны услужливо придерживает его при этом за локоток, второй молниеносно подает пиджак). – Завтра к вам подъедут, Дмитрий Андреевич, все что надо подпишете. До свидания, приятно было познакомиться.
Мэр с привычным кряхтением всовывает верхние конечности в рукава пиджака, поворачивается и выходит из кабинета. И команда его – за ним. А я остаюсь.
Такие дела.
Потом мы пили чай с главным врачом. С баранками, как и положено. Вдвоем, без лишних ушей.
Сперва он похвалил меня за хорошо выполненную работу. Затем я сказал ему, что меня практически назначили доверенным лицом мэра. Физиономия Серафимыча от сей новости заметно перекосилась, видно было, что не доставило это ему никакого удовольствия.
– Ты согласился? – спросил он.
– Да. А что, нужно было отказываться?
– Отказываться, конечно, нельзя… – Серафимыч поскреб пальцами в жидковатой серебряной бороденке. – Хотя хорошего в этом мало. Ожидал я, что может такое произойти, но все-таки надеялся, что обойдется.
– Что такое, Василий Серафимович? Вы переживаете, что я стану занят, оперировать не буду? Да буду обязательно, передвину все на вечер, на ночные смены…
– Да не в этом дело, – главный махнул рукой.
– А в чем же?
– Да так… Ладно, ничего страшного, переживем.
Вот, еще один любитель секретов нашелся. Мало мне Женьки…
– Главное, чтобы они нам аппаратуру купили, – заговорил я горячо, хотя и не совсем внятно из-за недожеванной сушки. – Всего полтора месяца, Василий Серафимович! Зато построим лапароскопическую! По ФОМСу статью пробьем! Как люди станем работать, а не как троглодиты!
Серафимыч, старый и тертый жизнью, очень, кстати, высокоморальный человек, родом из старообрядцев, из заволжских кержаков, покачал головой и сказал невесело:
– Не знаю, не знаю… Ты хоть телевизор-то смотришь?
– Вы про что?
– Про Житника нашего. Вряд ли он выиграет. Есть один кандидат, который вовсю его опережает.
– Кто такой? – спросил я нервно, сразу настраиваясь против доселе неизвестного мне, но априорно нехорошего соперника МОЕГО мэра. Аппаратура мне была нужна, аппаратура! Житник ее пообещал. И любой, кто встанет на нашем священном пути, будет растоптан, уничтожен, и развеян по ветру.
– Сазонов. – Серафимыч многозначительно выпятил нижнюю губу. – Кандидат Сазонов. Он предприниматель, в политике недавно, но набирает популярность с каждым днем. Странный тип, весьма странный… Но все заслуживающие уважения люди говорят, что честный. Думаю, Сазонов будет следующим мэром.
– Ну и что? Полтора месяца, Василий Серафимович! За это время мы успеем сделать все, что нужно. Житник обещал…
– Он не будет делать ничего, пока не выиграет. Тебе, Дима, небось денег посулили? За то, что будешь доверенным лицом?
– Посулили, – признался я, опустив для приличия взгляд в пол.
– Эти деньги, скорее всего, тебе заплатят. А вот все остальные муниципальные программы будут урезаны, пока не закончится компания. И медицинские тоже. Слишком много денег на выборы уходит.
– Что же за гад такой этот Сазонов! – произнес я в сердцах. – Всю песню нам портит! Может, он тоже в больницу к нам приедет, мы и его уломаем?
– Нет, не приедет.
– Почему?
– На него недавно совершили покушение. Настоящее, не показное. Одного охранника убили, двоих ранили. И его самого ранили.
– Ага, помню, было что-то такое, – припомнил я. – Писали, по телевизору показывали. Так это на него было?
– На него. Поэтому Сазонов стал сейчас невероятно осторожен и редко появляется на людях. Но рейтинг его растет – у нас любят страдальцев. Впрочем, смотри телевизор сам, Дмитрий, сам получай информацию. Настоятельно советую. Тем более, ты у нас теперь стал общественным деятелем…
– Пока не стал, – уточнил я. – Есть еще время подумать.
Глава 9
Домой в тот день я вернулся рано, с мечтой немедленно завалиться в постель и заснуть – напомню, что ночь была бессонной. Женя никак не отреагировала на мой приход – уткнулась в монитор, даже головы не повернула.
– Привет, Жень! – приветствовал я ее бодрым голосом. – Как дела?
В ответ – молчание. Похоже, на меня обиделись. За что, интересно?
– Что случилось? – спросил я. – Что-то не так?
Молчит.
Я подошел к Женьке, положил руки на хрупкие ее плечики, поцеловал в макушку.