Чтение онлайн

– Некроманты? – предположил я.

– Да, – кивнул капитан. – Эти наркоманы заявили в показаниях, что составляют группировку «Некроманты», и целью похищения ребенка была справедливая борьба с дороговизной сотовой связи. Чушь собачья, сами понимаете. Ну, разобрались мы с ними, получили они соответствующие срока, большинство отправили на принудительное лечение. Вроде, все успокоилось. И вот, пять месяцев назад, новое ЧП: похищен мальчик десяти лет. – Руденко поднял указательный палец. – На этот раз – сын Горелова, начальника областного ОБНОНа! Сперва затребовали небольшой выкуп, затем увеличили его во много раз. Неделю нас мурыжили, все время меняли условия, мы с ног сбились. А потом позвонили и заявили, что денег им не нужно, что они – «Некроманты-2» и борются за легализацию наркотических средств. И что мальчик мертв. Указали место… – Капитан откашлялся в кулак, удрученно покачал головой – не сгладились, видать, до сих пор переживания. – Действительно, в указанном месте, на окраине города, был обнаружен закопанный в землю труп ребенка. Причем экспертиза показала, что закопали его живым. Отец получил инфаркт и уволился из УВД по состоянию здоровья, теперь на третьей группе инвалидности. Преступников не поймали. Мы пытались привлечь прежних «Некромантов» для следственно-оперативных мероприятий, благо, все они только начали отсидку, но все как один показали, что к новым «Некромантам» они не имеют никакого отношения, и связи с ними не имеют.

Некоторое время в гостиной стояла тишина. Потом капитан Руденко поднялся на ноги и оперся руками о стол, широко растопырив крепкие пальцы.

– Такие дела, – подытожил он. – Надеюсь, теперешняя ситуация стала вам ясной, Дмитрий Андреевич? Выкуп пока требуют небольшой, но преступники тянут время, и это говорит о том, что скоро они начнут менять условия. И отец ребенка – известный в городе борец с распространением наркотиков… Все складывается один к одному. Какие-нибудь «Некроманты-3». Скоро узнаем…

– Можно вопрос Родиону? – спросил я.

– Давай.

– Можно говорить откровенно? – я постучал себя пальцем по носу.

– Про подлиз? – Родик усмехнулся. – При Антоне – можешь. Не вздумай только при Сухареве проболтаться.

– Вы с Женей говорили, что уже имели дело с «Некромантами». Когда это было?

– В первом из случаев. Антон сказал, что засекли телефон. Но не сказал, что привлекли нас. Ты был когда-нибудь в поселке Гнилуха?

– Нет. Чего я забыл в этом гадюшнике?

– Место действительно гнусное – наркоманских притонов там как грибов. Мы вынюхали девчонку. Гоша Варенцов, мир его праху, лично ее вынюхал – чутье у него было лучше, чем у спаниеля.

– А второго парня почему не вынюхали?

– Ситуация изменилась. Полтора года назад не было еще чистильщиков, и никто на нас не охотился. Подлизы жили спокойно… относительно, конечно. Антон привлек нас к розыску, и никто был не против. А когда украли пацана, все переменилось – за нами уже вовсю охотились. И чистильщики, само собой, были в курсе похищения – ну как же, сын самого начальника ОБНОНа, все УВД на уши поставили. Мы не могли участвовать в этом никоим образом. И вот чем это кончилось: мальчишку живым в землю зарыли.

– А теперь чистильщики не в курсе?

– Пока не в курсе, – твердо заявил Руденко. – Я переговорил с Петровым, и он сделал так, что про это дело в РУБОПе знаем только я и он. Ну, еще Конягин, но, Родик, ты сам знаешь, в каких он контрах с «Чистилищем». Он скорее удавится, чем палец о палец для них ударит.

Я понятия не имел, кто такие Петров и Конягин. Вдаваться в подробности не стал – все равно бы мне ничего не рассказали.

– Что дальше? – уточнил я.

– Дальше встречаемся с родителями, – сказал Родион. – Тебе, доктор, такое указание: язык проглоти и притворись немым. Все понято?

– Так точно, шеф.

Родион решительно брал дело в свои могучие руки.

Мы поднялись на следующий этаж по просторной лестнице с дубовыми перилами. В центре этажа находился просторный холл со стеклянной крышей, предзакатные лучи солнца пробивались через сине-зеленые витражи и расплющивались цветными пятнами на мраморном полу. В кресле сидела женщина лет чуть больше сорока – в длинном темном платье, стройная, красивая, ухоженная, но совершенно убитая горем. Взгляд у нее был как у породистой собаки, всю жизнь балуемой хозяевами, и вдруг приговоренной к избиению палками и загнанной в угол. При виде нас она сразу же поднялась и поспешила вперед, сложив руки на груди в умоляющем жесте.

– Ну что, что там, Антон Иванович? – спросила она сорванным голосом.

– Это специалисты, которых мы привлекаем к расследованию, – сообщил Руденко. – Подчеркиваю еще раз: привлекаем совершенно неофициально, и никто об этом знать не должен.

– Они согласны?

– Да.

– О боже! – Сухарева приложила ладони ко лбу и в изнеможении закрыла глаза. – Ах, извините, господа, сейчас я побеспокою Петра Арсеньевича. Сейчас…

Она почти побежала по длинному коридору и пропала за одной из дверей. Потом появилась снова и поманила нас за собой.

– Пойдемте в кабинет к Петру Арсеньевичу, господа. Прошу вас!

Комната, в которой мы оказались, площадью метров в тридцать, действительно была кабинетом. Вот живут же люди… Книжные шкафы, уставленные бурыми кожаными фолиантами, картины маслом на стенах – все настоящее, старинное. У плотно зашторенного окна, за массивным дубовым столом восседал в свете настольной лампы сам хозяин – лет, пожалуй, около пятидесяти. Увидев нас, он поднялся – не спеша, с достоинством. Повел вокруг рукой и сказал:

– Присаживайтесь, господа.

О том, чтобы обменяться с нами рукопожатиями, не было и речи. Этакий новый аристократ – полная противоположность новорусским бандитам, с коими я имел дело до сих пор. Многие из них были богаче Сухарева, некоторые делали усилия, чтобы усвоить относительно приличные манеры, но ни один Сухареву в подметки не годился по внешней утонченности и по холодности взгляда. Сухарев встречал нас в черной пиджачной тройке, при галстуке с булавкой, не хватало только монокля в глазу. Вместо монокля имели место очки в золотой оправе, изготовленные явно не в ближайшем отделении оптики. Теперь я понял, почему Руденко одел пиджак и застегнул его на все пуговицы. Сами мы, как я уже говорил, выглядели довольно-таки нелепым образом, но Родиона нисколько это не смущало. За спиной его маячил таинственный Ганс, который мог вызывать к себе для разборки даже такого сухаря, как Сухарев.

Мы присели на стулья, стоящие вдоль стены и обитые красным плюшем, остался стоять только капитан Руденко.

– Лидия Сергеевна, – представил он нам маму Дениса. – А это Иван, – он показал на Родиона, – Эдуард, – ткнул пальцем в меня, – и Лали Ашотовна,– (то есть Женя, как вы догадались сами). – Они профессионалы в области освобождения заложников.

– Я думаю, вы в курсе ситуации, господа. Какие будут вопросы?

– Петр Арсеньевич, – заговорил Родион, – нам хотелось бы знать, соблюдались ли адекватные меры по безопасности ребенка?