Чтение онлайн

– Почему ты так грубо наезжал на Костыля? – вопрос долго вертелся на языке, и время для него пришло. – Разве нельзя было воспользоваться феромонами, сделать мальчишку разговорчивым? Обязательно нужно пистолетом размахивать? Для крутости, да?

Родион засмеялся, Джеф Мулькин посмотрел на меня, как на идиота, Женя, как ей и положено, фыркнула с легким оттенком раздражения. Некоторое время Агрба молчал, затем сказал:

– Доктор, ты ничего не знаешь о подлизах, несешь всякую чушь.

Я не стал в очередной раз возмущаться и качать права, лишь коротко произнес:

– Расскажи, узнаю.

– Конечно, можно воспользоваться феромонами, но не всегда, док, не всегда. Если фрагрант выпил алкоголя – нельзя. Если сам он трезв, но имеет дело с пьяным или наркоманом – нельзя ни в коем случае, результаты могут быть непредсказуемыми. Если человек болеет вирусными инфекциями – никаких феромонов! И много еще всяких «нельзя». Если сильный ветер или мороз – без толку и пытаться, не проймет. Если помещение закрытое, душное – с крайней осторожностью, а то всех начнет колбасить и плющить, как это случилось недавно с Сухаревыми и Антоном. Вот так-то, брат Дима, такие дела.

– Ясно… Куда мы сейчас едем?

– К родителям Романчука.

– Думаешь, они так просто отдадут сына?

– Если он у них – отдадут. Все непросто, док, но отдадут, куда денутся… Я один пойду, вам светиться нельзя.

– Родик, давай я все-таки с тобой, – предложила Женя. – Можешь не справиться.

– С ума сошла – в таком-то виде? Что ты им скажешь? Что ты – полномочный агент грузинской службы госбезопасности? Тебя с лестницы спустят!

– Давай я пойду, – встрял я.

– Заткнитесь все! – заорал Агрба. – Русских слов не понимаете? Сказал же: сам пойду и все сделаю!

Тут вы, конечно, решили, что самонадеянность непременно подведет Родиона Агрбу, и мы всей компанией попадем в новые приключения. Я тоже так решил – безо всякого, замечу, удовольствия. Интересно читать о чужих авантюрах – с распальцовкой, мордобитием, перестрелками и прочей атрибутикой криминального жанра, но участвовать в этом самому – никакого удовольствия.

Я ошибся, все прошло на удивление гладко. Через десять минут Родион, милейше улыбаясь, вывел под локоток тощего молодого человека в толстых очках, услужливо распахнул перед ним дверцу и сказал:

– Садитесь, Григорий Афанасьевич. Не волнуйтесь, мы займем у вас всего лишь полчасика, не больше. Буквально пара вопросов – поверьте, это очень важно для следствия!

Вот каким вежливым мог быть при желании Родион Агрба, бывший рубоповец. Впрочем, его обходительного поведения хватило до ближайшего кладбища – того самого, на котором только что с применением насильственных методов допрашивали Константина Пилипенко. Очень скоро мы снова стояли недалеко от заброшенных могил, и я наблюдал через открытую дверь «Тойоты», как неистово и бешено Агрба волочит за шиворот свою новую жертву сквозь поросль лебеды и крапивы.

– Пойдем, Джеф, – сказал я.

– Пойдем, доктор, – сказал Джеф.

Мы пошли не спеша – начали уже привыкать. Крик Ледяного, леденящий душу, доносился издалека – казалось, что его режут, вешают, пинают ногами и насилуют одновременно. Мы с Мулькиным синхронно пожали плечами, знали уже, что увидим.

Именно это и увидели. Распростертое на поляне, корчащееся тело Ледяного. Пистолет, приставленный к его лбу. Бычий корпус Агрбы, нависающий над членистоногой скелетиной Романчука.

– Тварюга, вонючка, дерьмо лагерное!!! – хрипло, как бы на нервном срыве, орал Родион. – Ты хоть понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю?! Насыплю тебе полные карманы отравы, накидаю порошка доверху, и пойдешь чалить по новой! Хана тебе, торчок! Запихну снова на зону, и маляву вслед кину, чтобы задвинули тебе в очко лом до самых гланд!

Я вздохнул. Хорошо иметь Агрбу в союзниках, но не дай бог заиметь подобного типа во врагах.

Вроде бы, Родион занимался сейчас правильным делом. То, как он это делал, не нравилось мне категорически, и в то же время я понимал, что другого выхода у нас нет – малейшее промедление могло стоить Денису жизни. К тому же Ледяного уже допрашивали насчет «Некромантов», и не добились ничего. Теперь следовало действовать куда жестче, чем в прошлом.

Родион мог позволить себе действовать жестко, потому что он уже не был ментом, был он замаскированным подлизой, то бишь жуликом без совести и уважения к закону. В этот момент я невольно вспомнил Мозжухина, и еще раз подумал, что ни на шаг не приблизился к разгадке того, хорошие подлизы или все же плохие.

Наконец Агрба, вдоволь натешившись, отпустил парня. Тот пополз на четвереньках, близоруко нашаривая в траве очки. Нашел окуляры, водрузил их на нос, размазал рукавом кровь по лицу.

– Ты понял, что тебе хана? – в очередной раз осведомился Родион.

– Я освободился законно, все документы в порядке, – просипел Ледяной. – И сейчас не ширяюсь, в полной завязке. Хочу стать нормальным, понимаете? Что вы можете мне пришить?

– Пришить можем что угодно. Сам знаешь, как это делается.

– Зачем вам это нужно? Что вы вообще от меня хотите?

– Вот это уже другой разговор, – Родион одобрительно кивнул. – Мы именно хотим от тебя кое-чего, дружочек. И надеемся, что ты будешь вести себя правильно.

– Что значит правильно?

– Ты нам кое-что расскажешь. И тогда мы тебя отпустим. И все будут довольны.

– Вряд ли я вам чем-то помогу. Я ни с кем не общаюсь, не вижусь ни с кем из моего прошлого. Мне это больше не нужно, мне хватило, понимаете? Хватило досыта! – Григорий провел пальцем по горлу. – Я не видел никого из них со времени суда.

Гриша Романчук создавал впечатление приличного, довольно хрупкого и в целом культурного человека, несмотря на свое бывшее наркоманство и отсидку в исправительной колонии. Мне хотелось вмешаться, сказать Родиону: «Отстань от парня, видишь, он завязал искренне». Будь мы в другой ситуации, так бы и сделал. Но теперь я ждал, помнил о другом парне, куда более юном и беспомощном, жизнь которого, ускользающую в колодец смерти, мы судорожно, бегом, пытались зацепить и вытащить на поверхность. Помнил о Денисе Сухареве.