Чтение онлайн

— Но здесь зарыт прах моих предков...

— Это небольшая беда. У тебя, я знаю, два сына и дочь. Ты с ними переедешь на новое место, придет время— умрещь, и будет у твоих детей новый илем, где будет лежать прах их предков. Но они будут богаче тебя, ты им оставишь много денег, которые я заплачу тебе за землю. Я не хочу и не могу остаться без твоей помощи. А то я просто отнял бы у тебя все, что ты имеешь, и выгнал бы в дальние леса. Соглашайся, а то я раздумаю!

— Деньги, конечно, большая сила, но...

— Эй, Аббас! — мурза хлопнул в ладоши. — Принеси тот кошель, который в сундуке. Гляди, Ярандай! — мурза развязал кожаный кошель и начал высыпать монеты на ковер. Блестящая струя золотых, серебряных монет, звеня, лилась перед жадным взором Ярандая, она могла лишить человека разума.

— Это все... мне?

— Весь кошель.

— Я согласен, прещедрый Аталык! Я согласен! — крикнул Ярандай и протянул руку к деньгам.

— Погоди, — мурза наступил ногой на кисть руки Ярандая. — Аббас, принеси бумагу, которую мы заготовили, позови свидетелей.

Аббас втолкнул в юрту пятерых мужиков, подал мурзе бумагу.

— Смотрите, люди. Ярандай продает мне все свои земли по Оно Морко-реке, а я отдаю ему это золото. Согласен ты, Ярандай?

Ярандай поднял голову, сел на пятки, сказал твердо; «Согласен». Аббас намазал Ярандаю ладонь сажей, смешанной с бараньим жиром, и отпечатал ее на бумаге. Сви-детелей-мужиков вытолкали из юрты. Мурза сел на вспоротые подушки, сложил ноги калачом, указал Ярандаю на кучу монет: «Бери».

Ярандай, не вставая с колен, подполз к золоту, наклонился, сгреб ладонями монеты. Мурза вынул нож и не спеша ударил под левую лопатку. Лезвие легко вошло в тело Ярандая, он, даже не охнув, упал на горку монет. Аталык вырвал из спины нож, обтер его о полу халата, сунул в ножны. Аббас поволок тело к выходу.

Через день с сотней воинов мурза собрался уезжать. Аббасу сказал:

— Ты здесь оставайся за меня, старик. Время войны для нас пока кончилось. Настает время утех. Всех джигитов на зиму посади в землянки, жени их, сам женись.

— На ком, могучий?

— Что, разве черемисских девок по лесам мало? До весны охотой тештесь, молодых жен обнимайте. Весной руэмы засевайте — помните, теперь мы этой земли хозяева. Раньше нас война кормила, теперь джигиты пусть за плуг берутся, землей кормиться будем. Я, может быть, до весны не вернусь — порядок здесь держи, старик!

— Где тебя искать, могучий, если будет надобность?

— Сам весть дам. Дочка кузнеца где?

— Взаперти сидит.

— Она со мной поедет.

— А внучка?

— Внучку увези на Кокшагу, передай Демерджи. Скажи ему так: «Ты мурзе наполовину отслужил — получай за это внучку. Когда за все расплатишься—получишь дочку». Так и будет. Биллягы!

Воеводы рассудили здраво: теперь до самой весны мурза сюда не покажет носа, и поэтому весь сторожевой полк поставили на работу. Вокруг только посылались малые разъезды, у стен ставились парные дозоры. Илейкину ватагу приняли в город безбоязненно, ибо за них ручался отец Иоахим, да и матушка-царица в свое время об этом говаривала. И не ошиблись воеводы — мужики так натосковались по настоящему делу, что ринулись в работу, как в прохладную воду знойным днем.

Илейка князю Ноготкову понравился сразу. Другой- на его месте полез бы в начальники (как-никак, а вон какую ватагу привел), а этот сразу попросился в свою кузню.

— Только, Иван Андреич, помог бы ты мне?

— Говори.

— Осталась у мурзы в залоге дочь моя Настя с ребятенком. Как бы ее выручить?

— Далеко ли?

— Стережет ее, я полагаю, Ярандай. Он обещал мне ее в обиду не давать. Однако теперь я мурзу шибко подвел и боюсь...

— Я бы тебе помог, атаман, но силой тут, пожалуй, ничего не сделаешь. Поклонись-ка ты Топкаю. Он чего-нибудь толковее меня присоветует. Подумайте, и если что-то от меня понадобится — приходи.

Илейка вышел в город и Топкаева илема не узнал. Да его и не было. Стены храма были уже заложены, на отшибе за косогором был поставлен сарай для выделывания кирпича. Уже сушились глинобитные брусочки, уже дымилась калильная печь. Ноготков вел стройку железной рукой. В городе и вокруг трудилось около пяти тысяч человек, но не было никакой суеты и толчеи. Одни рубили и подвозили лес, другие ладили срубы. На стены бревна шли крупные и сырые, а помельче годились на избы. Срубы-клетки выстраивались в ряд на бугре для сушки. Уже построены над каменными кладями башни, тесались балки для ворот, готовилась дрань для крыши. Из сухостойных и смолистых сосен рубились воеводская изба и жилье для протопопа. Бревна клались на мох. К крещению, глядишь, и новоселье воеводе можно будет справить. Уже маячили над землей наугольные башни, из трех ворот сделаны двое, на башнях достраивались шалаши для несводного карау ла. Стены возведены все, сейчас к ним пристраивались бревноты для стояния стрельцам.

Крепость была, считай, построена, и можно было все силы бросать на жилые городские строения.

Выручать Настю отозвались сразу трое; Андрейка, Айвика и Дениска. Весь вечер спорили: молодая троица настаивала — Настю надо выкрасть, а для этого чем меньше будет людей, тем лучше. Топкай возражал. Узнать, где прячут Настю, может Айвика, но выкрасть двое парней не смогут. Если и смогут, их догонят, убьют. Ярандай хитер, а мурза жесток. Илья предлагал просить у воеводы десятка полтора конников. Сошлись на совете отца Иоахима — послать троих, но только на разведку. Пусть все выведают и Айвику шлют обратно. А там можно будет что-то и придумать. Но утром выяснилось, что весь спор был бесплодным. На передовой дозор, что стоял на песчаной косе, нарвался ногаец. Увидев двух стрельцов в секрете, он бросил в снежный сумет большой узел и поскакал обратно. Стрелец успел взять его на прицел и трахнул из пищали. Лошадь под ногайцем рухнула, его поймали и привели к князю Ноготкову. Развернули узел — там лежала еле живая Настёнка. Ногаец долго не ломался и рассказал, что Ярандай продал мурзе свои владения и с деньгами куда-то скрылся. Аталык уехал в сторону Казани и взял с собой Настю, а в Ярандаевом илеме теперь хозяин Аббас и джигиты, которые остались с ним, ловят по лесам девок, чтобы жениться.

Настёнку передали Палаге. Теперь в Ярандаев илем ехать было незачем. Андрейка настаивал, чтобы его отпустили в Казань. Илья загрустил шибко — найти в Казани мурзу трудно, да и в Казань ли он уехал? Искать девушку в таком большом городе — это все равно, что искать иголку в стоге сена. Поэтому пришлось снова идти за советом к воеводе. Поручили это отцу Иоахиму.

В середине декабря в новый город приехал воевода князь Александр Михайлович Нагой, чтобы сменить Григория Вельского и Петра Шеховского. Он привез царский указ, который узаконивал Царевгород на Кокшаге. В указе было сказано:

«Лета 7093-го, ноября в первый день государь царь и великий князь всея Русии Федор Иванович указал послати в Новый царев город с нарядом и с запасы на три полка. А как воеводы запасы и наряд провезут, и быть в Цареве-городе воеводам Ивану Ноготкову да Александру Михайловичу сыну Нагого. В городничих быть Звяге Воейкову, а князя Петра Шеховского да князя Григория Вельского велено отпустить. А князю Ивану Гагину итти в Казань...»

Ноготков, получив приказ, выбрал из передового и сторожевого полков лучших стрельцов, довел гарнизон до тысячи бойцов, остальных отпустил с князьями. Шеховской