Чтение онлайн

— Мальчик. Живой, — буднично произнесла акушерка.

Светлана глубоко и безмятежно спала.

Я узнала, что у Сержа родился сын, на следующий день. Светлана позвонила мне сразу, как только ее привезли из реанимационного отделения.

Я хотела купить цветы, но по дороге не попалось ни одного киоска.

Я боялась этого ребенка. Вдруг он будет похож на Сержа? Наверняка будет.

Мне даже хотелось, чтобы был похож. Я вспомнила маленькую Машу. Ее личико в роддоме давно стерлось из моей памяти, но были фотографии, и на этих фотографиях она была похожа на кусок свежего мяса. Если бы не огромные голубые глаза. Маша родилась с шевелюрой. Интересно, сын Сержа лысый?

Я вспомнила, как Серж приехал за нами в роддом. Он страшно волновался и долго отказывался взять в руки тугой кулек с дочерью.

Если бы Серж был жив, сейчас бы он ехал в этот роддом. И испытывал бы те же чувства. Только теперь они были бы связаны не со мной и не с Машей. Смириться с этим было гораздо тяжелей, чем ехать сейчас к Светлане.

Я надела на сапоги клеенчатые бахилы и открыла дверь в палату.

Светлана лежала на кровати.

Непривычно было видеть ее небеременной. Увидев меня, она заплакала.

— Какие ужасные роды, — всхлипывала она.

Я стояла в дверях.

— Где ребенок? — спросила я.

— Не знаю. Его приносят. Мне было так больно! Врач бросил меня и ушел домой, наркоз было делать нельзя…

— Успокойся, — сказала я. — Это просто нервы. Я поздравляю тебя с сыном.

Она кивнула.

— Хочешь быть его крестной? — спросила она.

— Я пойду поищу его. Тебе что-нибудь нужно?

— Да. — Светлана жалобно улыбнулась. — Шоколадных конфет. Мне нельзя, но я бы все равно съела.

Я кивнула.

— Принесешь? — уточнила Светлана.

— Сейчас куплю. У вас тут палатка есть.

За одной из дверей я услышала детский писк. Осторожно зашла.

— Что вы хотите? — кинулась ко мне симпатичная девушка в белом халате.

Вдоль стены, в прозрачных стеклянных словно бы сосудах лежали новорожденные детки. Как инопланетяне в лаборатории.

Я поймала себя на том, что не знаю фамилии Светланы.

Оказалось, ребенок носит одну фамилию со мной.

— Пожалуйста, разрешите посмотреть на него! — взмолилась я. — Хоть секундочку! Я и халат надену!

Я полезла в сумку за кошельком, и она правильно поняла этот жест.

— Не надо халата, — сказала она, — это предрассудки.

Я увидела сына Сержа.

Он начал орать, когда я над ним склонилась.

Я дала медсестре сто рублей и вышла.

Чего бы мне хотелось — это чтобы о нем никто не узнал.

Было необыкновенно важно для меня остаться единственной мамой единственного ребенка Сержа. Единственной женой и единственной его женщиной.

Крик этого малыша стоял у меня в ушах, когда я покупала шоколадки. Наверное, он понял, что абсолютно не нужен мне. Мне стало его чуть-чуть жалко.

Я передала с медсестрой сумку со всеми видами шоколада, какие нашлись в этой палатке.

Медсестра отнесла ее Светлане.

Мне возвращаться не хотелось.

Я рассказала о ребенке Кате. Предупредив, что это — тайна.

— Он похож на Сержа? — первым делом спросила она.

— Трудно сказать. — Я задумалась. — Он, по-моему, вообще ни на кого не похож.

Катя удовлетворенно кивнула.

— Тебе неприятно, что он существует? — спросила она через некоторое время.

— Мне неприятно, что существует Светлана, — ответила я.

— Может, забудь про нее, и все?

Я задумчиво кивнула.

— Хочешь, — предложила Катя, — съездим мой дом посмотрим?

Отказаться было неудобно.

Я села в Катину машину, и через несколько минут мы подъехали к ее стройке. На Ильинском шоссе, сразу за «World Class».

— Ты делаешь подогрев ступеней? — спросила я, поднимаясь по обледенелой лестнице в дом.

— Нет. Ленка сказала, что не надо, — отмахнулась Катя.

Каждая из нас построила дом и имела обо всем собственное мнение.

— Сейчас крышу переделываем. — Катя показала на огромные, замысловатой формы сосульки по всему периметру дома. — Где-то тепло уходит.

В доме топили, и рабочие ходили в легких синих комбинезонах.

— Я им форму купила, — сказала Катя.

— Я тоже покупала.

Я посмотрела, как кладут плитку. Аккуратно, одну за другой, ровным слоем намазывая клей. Профессионализм плиточников я отметила с удовольствием.

Катя показала мне гостиную, объединенную со столовой и кухней. Я похвалила ее размеры. Моя кухня была убрана в цоколь, потому что я ненавижу запах готовящейся еды.

В просторном холле, с пятнадцатисантиметровым шагом, как положено, извивались трубы теплого пола. Сверху лежали листы гипсокартона и остатки металлических направляющих.

Катя накинулась на прораба.

— Уберите грязь! Это же теплые полы! Кто мне потом будет плитку вскрывать, если что? Вы?

Трубы быстро накрыли целлофаном и поставили оградительные рейки.

— Ты что, и батареи, и теплые полы делаешь? — удивилась я.

— Да, все-таки прихожая. Дверь постоянно открывается.

— Убери батареи. У меня весь этаж в теплых полах под гранитом. И ни одной батареи. А тепло — сама помнишь, в майке хожу.

Катя задумалась. Мы поднялись на второй этаж.

В просторной комнате с балчатыми потолками было уже чисто и лежал паркет.

— А что это за крюки? — спросила я, указывая на потолок.

— Здесь качели будут, — объяснила Катя.

— Здорово.

— Это детская комната.

Я удивленно посмотрела на подругу. Катя подошла к окну.

— Знаешь, у меня и вправду какие-то сложности оказались с детьми. Думали, просто непроходимость труб, — но там что-то еще. Я лечусь. Каждый день таблетки пью и на уколы езжу.