Чтение онлайн

– Контакт! – хрипло выкрикнула Лиза и рванула винт в сторону.

– Есть контакт… – ответил Костенко, молясь, чтобы двигатель не подвел, завелся. – Есть контакт…

Мотор чихнул, лопасти замелькали, слились в прозрачный круг.

Лиза отошла в сторону и стояла, опустив руки.

– Ты что? – крикнул Костенко, пытаясь перекричать рев двигателя.

Лиза что-то тихо сказала, Костенко не разобрал, увидел только, как шевельнулись ее губы.

– В машину! – крикнул Костенко. – В машину!

Лиза покачала головой и отступила на шаг. Она и руки спрятала за спину, будто боялась, что муж схватит за них и втащит в самолет.

– Мама! – пронзительно закричала дочка.

И сын закричал что-то, попытался вылезти из кабины.

Лиза замерла, потом бросилась к самолету. Костенко дождался, когда жена сядет к детям, и повел машину на взлет. Когда «У-2» поднялся метров на пятьдесят над землей, капитан развернул его к деревне.

Он попытался рассмотреть, что случилось с Лешкой, но ничего не увидел в сумерках.

Костенко дважды качнул крыльями, прощаясь с Лешкой, и развернул самолет навстречу солнцу, край которого уже появился над горизонтом.

Мертвый Лешка сидел на земле, неловко наклонившись в сторону. Он расстрелял все патроны: два в темноту, скрывавшую врага, и третий – себе в сердце.

Перед смертью, нажимая на спуск, Лешка успел подумать, что семья… семья – это главное… И успел пожалеть, что понял это так поздно… поздно…

Он все-таки уснул. Пока они ехали на машине, Торопов сидел, забившись в угол заднего сиденья и, зажмурившись, уговаривал себя, что ничего не произошло. Ничего. Он не переместился во времени, нет. Не переместился, потому что это невозможно в принципе. Что бы там ни писали фантасты – невозможно! Именно потому, что об этом пишут все кому не лень. Сколько раз он читал о том, что путешествие во времени невозможно… Пусть даже из-за движения планет и звезд невозможно, одного этого достаточно, чтобы поставить на путешествиях во времени жирный черный крест.

Земля вращается вокруг Солнца, оно – вокруг центра Галактики, Галактика тоже не стоит на месте, и даже если кто-то сумеет придумать способ переместиться на… пусть даже на одну минуту, то путешественник окажется в космосе. В безвоздушном, мать его, пространстве, и лопнет, как надутый воздухом пузырь.

Торопов читал об этом и хорошо помнит. Точные и естественные науки ему не давались со школы, какие-нибудь теоретические выкладки из статьи по физике он бы не запомнил, а вот эта картинка с лопающимся в безвоздушном пространстве человечком засела у него в голове намертво. Путешествие невозможно. И все тут.

Это такой литературный прием, как вся книжная ерунда о «попаданцах». Это метод, позволяющий столкнуть настоящее с прошлым, обнародовать свой взгляд на историю, продемонстрировать свою крутизну, компенсировать осознанную неполноценность… Торопов, бывало, любил поболтать с коллегами об этом, но, естественно, в очень узком кругу, а при посторонних свидетелях, на сайте, на форумах, в своих статьях, он, конечно, именовал это патриотизмом, отданием долга отцам-дедам…

Его просто вырубили. Ударили по голове. Такое бывает, человек, теряющий сознание, может не помнить самого момента удара и падения. Приходит в себя уже только после того, как его подняли на ноги.

Его ударили…

Торопов даже осторожно ощупал голову, от лба до затылка. Ощупал и ничего не обнаружил, кроме легкой болезненной припухлости. Это он заработал, когда его вытаскивали из машины. Но ударить его могли и несильно. Как там в кунг-фу и карате… По специальным точкам. Гестаповцы знали кунг-фу и карате?

Идиот, обругал себя Торопов. Если путешествие во времени невозможно, то это никакие не гестаповцы. Это сволочи, ряженые, разыгрывающие дикий спектакль для того, чтобы… А для чего?

Несколько раз Торопов примеривался к этому вопросу, с разных сторон подходил и каждый раз останавливался, не находя вразумительного ответа.

Машина выехала из лесу на трассу и, прибавив скорости, понеслась к городу. К Уфе, напомнил себе Торопов. Не к какому-то абстрактному городу, а к Уфе. К ночной Уфе, вон, над деревьями видно зарево, отблеск городских огней. Куда еще они могли его повезти?

Ведь путешествие во времени невозможно…

Заткнись, приказал себе Торопов. Не зацикливайся на этом путешествии во времени. Просто имей в виду, что оно невозможно, и все. И думай только о том, зачем эти мерзавцы все затеяли.

Съемки для Ютуба с целью компрометации? Да ради бога! Пусть делают все, что хотят. Пусть выставляют запись его допроса, того, как он называл Гитлера фюрером и спасал тому жизнь. Наплевать! Пусть даже изобьют Торопова… даже, может быть, руку сломают – пусть. Лишь бы все это закончилось. Лишь бы его отпустили, так или иначе.

Живым.

В его времени. Не в тридцать девятом году прошлого века, а…

Идиот, идиот, идиот! Нет никакого тридцать девятого года. Нет! Он прошел и исчез, испарился, рассыпался в пыль… в пыль веков рассыпался, и ветром его развеяло…

Но машина была старой. В смысле – раритетным аппаратом. Звезды отражались в ее полированном кузове, и пахло внутри новой кожей и сладковатым табаком. Торопов катался несколько раз в восстановленных машинах, в том числе и немецких. В них пахло краской, машинным маслом, почему-то окалиной – запахом старой, очень старой машины, а эта…

Хорошо хранилась, быстро подсказал сам себе Торопов. Стояла в теплом сухом гараже. Ее не реставрировали, не восстанавливали из ржавых деталей. Просто хорошо берегли. Потому она и производит впечатление новой.