Целитель 12
Шрифт:
Тешит он ее картиной,
Как Венеция, тишком,
Весь, как тонкой паутиной,
Мир опутала кругом…
— Да ну! — фыркнул я, и зажмурился с удовольствием. — Не-е… Фигня! Растянул нескладные длинноты, а у Токмакова целая драма — в четырех строфах! Конгениально…
Непонятный звук заставил меня смолкнуть. Некое мерное дрожанье давненько тревожило уши, однако я далеко не сразу обратил на него внимание. А когда, наконец, изволил развернуть тулово к югу, вскочил, как ужаленный — параллельным курсом шел огромный белый пароход!
Целую секунду я растерянно глядел на него, и лишь затем запрыгал, заорал, замахал руками. Ноль внимания!
Сердце колотилось о ребра, я задыхался, когда сорвал с себя тельняшку, облил ее виски, и поджег. Огонь обжигал пальцы, гудел, чертя круги в потемках, но судно по-прежнему перло на север.
— Да что же это такое?! — выдал мой голос плаксиво.
Я вытряхнул на дымящуюся тряпку остаток виски — и тут по волнам зашарил луч прожектора. Горящий обносок мотало еще пуще, и я даже застонал, разобрав, что упорядоченный шум стихает — судно сбавляло ход.
Тяжело дыша, до конца не веря, наблюдал, словно во сне, как спускают шлюпку, вернее, мотобот.
«Неужели, правда?» — захолонуло внутри.
Тарахтя мотором, бот приблизился, и зубастые, вихрастые парни в шортах, в белых рубашках с коротким рукавом, заорали на чистом русском:
— Эй, на плоту! Куда собрались?
— До Одессы подбросите? — крикнул я, и закашлялся — горло сжало.
— А мы в Ленинград!
— Ну, тоже по пути…
На катере захохотали.
— Руку давай! Держись…
Перебравшись на борт, я с ходу выложил легенду:
— С «Нахичевани» я! Наш траулер ко дну пошел, вот и… того… Путешествую!
— О-о! Нашелся! — обрадовался чубатый молчел. — Звать как?
— Саша, — протянул я руку. — Саша Томин.
— Придется прервать твой морской круиз, Саша Томин! — ухмыльнулся чубатый. — Только учти — «Нахичевань» уже далеко, не нагонишь.
— Не-не-не! Хватит с меня отдыха на море!
— Ха-ха-ха! Га-га-га!
Под жизнерадостный хохот мотобот завернул, поплюхав к белому красавцу-пароходу. Я поднял голову к высокому борту, и прочел: «Профессор Визе».
Там же, позже
Первые шаги по твердой палубе запомнились цветасто и рвано. Я кому-то жал руку, меня кто-то хлопал по плечу, целовал даже, а меня не покидало стойкое ощущение, что живу на автопилоте. Слишком быстро переменилась жизнь — черная полоса, без паузы, без плавного перехода, моментом сменилась белой!
Первым делом спасенного спровадили к судовому врачу.
Это был дородный, румяный человек, смахивавший на актера Моргунова, и тоже, кстати, обритый наголо, «под Котовского».
НИС «Профессор Визе» вез до дому полярников с антарктических станций, только вот эти «ребята семидесятой широты» не дружили с вирусами, от них все хвори сбегали. А тут пострадавший!
Нет, не скажу, что медик надо мною измывался, просто дорвался, наконец, до профессиональных обязанностей… И был вынужден признать, что я здоров и годен к строевой службе.
Две официантки, Ася и Галя, тут же забрали меня по эстафете — кормить. Там-то меня, в кают-компании, и нашел капитан, представившись Троицким Эммануилом Николаевичем.
— Еще раз здравствуйте, Александр, — заулыбался он. — Извините за бурную встречу, ребята действительно рады! Мы же вас тоже искали, вместе с бразильцами. Ага… Не догадались учесть течение!
— Да там и ветер тянул не слабо, — скромно вставил я.
— Ага… — капитан глянул внимательней, словно что-то выискивая на моем лице. — А по специальности вы кем будете?
— Вообще-то, радиооператор… — сказал я солидно. — Но и в ЭВМ соображаю.
— Отлично! — повеселел Троицкий. — Вот вас-то мне и надо! Поработать не желаете? До Ленинграда?
— Всей душой!
— Да дайте вы человеку отдохнуть! — послышался жалостливый голос с камбуза.
— На берегу отдохну, Галочка! — отшутился я.
По длинному светлому коридору капитан провел меня в лабораторию ЭВМ.
— Вот, — завздыхал он, шлепая по корпусам системников, — четвертая… пятая по счету. Не фурычит! А ученые стонут, их тоже до дела тянет…
— Принял, — кивнул я, с интересом оглядывая тутошние компы.
«Искра-1030», «Корвет-ПК8020»… Нормально.
— Будет нужен паяльник или микросхемы — по коридору прямо, последняя дверь, там у нашего радиста агрегатная… — Троицкий неуверенно глянул на меня. — Вам и вправду лучше отдохнуть, Саша, а с утра…
— С утра назначу лечение, — парировал я, — а сегодня проведу медосмотр.
Посмеиваясь, капитан пожал мне руку, и вышел. Я очень невнимательно осмотрел «больных». Пустяки. Заметно, что уровень микроЭВМ куда ниже «Альфы», зато всё свое.
Меня волновало иное. Нужно было срочно связаться с «Бризом».
Я тихонечко вышел в коридор. Где агрегатная, там и радиорубка…
Тот же день, позже
«Бета»
Атлантика, борт д/э «Бриз»
Гирин испытывал знакомую офицеру тоску — когда приходилось отдавать бойцам приказ, а потом думать, как же ему смотреть в глаза мамам, получившим «похоронку» в мирное, вроде бы, время.
Но ситуация была еще хуже, еще кошмарней, потому что плакать станет не кто-нибудь, а Настя! И Рита с Юлей, и Лидия Васильевна. Хоть совсем пропади в этой «Бете»…
«Стоп-стоп! — нахмурился Иван. — Так не годится, это уже слабость…»
Не стучась, вошел Вайткус, угрюмый и скучный.