Чтение онлайн

[1] Ну что, прогуляемся, Олаф? (нем.)

[2] Да, осмотримся хоть. (норв.)

[3] Что стоим? Кого ждем? Пошли! (турецк.)

Вторник, 2 мая. Ночь

«Бета»

Орехов, Спецблок

Прижимаясь к стене, Щукин бочком добрался до глухого, кривоколенного переулка, и мягко ушел в тень.

«Темнота — друг молодежи!» — мелькнуло в памяти.

Яркие фонари заливали светом Главную улицу — дозорные видели ее на всем протяжении. С наблюдательной вышки каждый обшарпанный фасад просматривался, каждый метр трещинноватого асфальта. Вот, пусть и дальше любуются, ур-роды…

Александр глянул на часы. Полпервого ночи. Если он попадется патрулю, его задержат. Попинают лениво, запрут в карцере… И прощай тогда даже мнимая свобода!

Громкие голоса вдали заставили Шурика напрячься. Ложная тревога — это патруль вернулся в опорный пункт. Нагреют себе чаю, добавят, чего покрепче — и выпадут из реальности на час-полтора.

Кузьмич рассказывал, спецблок в закрытом городе Орехове появился как бы не в пятидесятых, еще при Сталине. Обычная улочка, застроенная шлакоблочными домами в один-два этажа — и огороженная двумя рядами колючей проволоки с КСП посередке.

До современной теории времени и пространства было тогда, как до Луны пешком, а вот «попаданцев» из сопредельной «Альфы» хватало. Сорок один человек на начало шестидесятого года. От пионера до пенсионера.

Кто-то случайно осилил локальный барьер, и угодил в другой мир. Кому-то не повезло, как экипажу того «Ту-154» — думали, в грозу попали. Ага… Чуть ли не хроноклазм приключился в небе над Уралом! Ученые до сих пор чешут свои умные лбы. По обычаю, на американцев грешили, да куда тем… Такие колоссальные энергии!

А вот «засланцы», вроде него самого, пошли косяком лишь в начале восьмидесятых.

И всех их — сюда. Спецблок к тому времени разросся до микрорайона, только название не меняли, просто стали писать с заглавной буквы.

Щукин недобро усмехнулся. Ладно, там, он — разведчик. Попался? Вычислили тебя? Значит, всё — ждет тебя казенный дом в Спецблоке. Сам виноват.

А Кузьмич здесь причем? Обычный колхозник «с той стороны». Ну, не туда заехал на своем «Беларуси»! Предупреждали ведь его — не езди короткой дорогой, странная она и непонятная. Люди на ней часто пропадали. Пошла бабка Анисья в сельпо — и не вернулась. А дед Лукич? Ну, этот, может, и по пьяни сгинул, так ведь не нашли же ничего, ни бутылки, ни носителя.

А трактористу каково? Тарахтел его аппарат, тарахтел, да вдруг заглох. Искра «ушла». А тут «гаишники» подкатывают. «Ваши документы! Проедемте с нами, гражданин Кузьмичев…»

И проехал — в комфортабельный концлагерь. Вот тебе однушка со всеми удобствами, вот тебе огородик под окнами — живи, да радуйся. А внучат кто Кузьмичу вернет? Нынче они уже и школу окончили, в вузы поступили… Может, и женился кто. Глядишь, и правнуки стали жить-поживать! Но они-то там, а он — здесь. Справедливо разве? Да и за что такое наказание?

«Пора!», — подумал Александр, сгибаясь в три погибели.

Здесь, за «околицей» Спецблока, тянулся маленький овражек, скорее даже промоина, заросшая травой. Обычно такие места живо приспосабливают под свалки, но старшие из «попаданцев» живо навели порядок — в промоине играла местная детвора. За битую бутылку и побить могли. А ты соблюдай!

Щукин без опаски порезаться, опираясь на все четыре конечности, продвинулся к самому краю охранного периметра. «Колючка» обносила Спецблок буквой «П», примыкая к общегородской контрольно-следовой, и вчера служба безопасности затеяла ремонт «наружной» секции — меняли столбы, натягивали новую проволоку.

Шурик осторожно вполз на склон и раздвинул бурьян. Яркий свет заливал «прореху». Половину новых, свежеоструганных столбов уже вкопали. Вон блестят шипастые бухты, а оставшийся проход, будто пробкой, заткнут дежурным «газоном». Во-он там, где отблескивает капот, начинается воля…

Рабочие ушли, оставив маяться двух патрульных. Сидя на пустых ящиках у костра, служивые лениво смолили папиросы. На коленях у каждого лаково отсвечивал «калашников».

Высмотрев диспозицию, Щукин тихонько отполз, прикидывая шансы. Такой случай, как этой ночью, может не выдаться еще годы и годы…

«Побег на рывок!» — нервно улыбнулся Шурик.

А что ему еще остается? Тихо стариться в Спецблоке?

«Жду еще час-полтора, и вперед! — подумал Щукин с холодной, немного отчаянной решимостью. — Как раз у Кузьмича и отсижусь. Звал зачем-то старый…»

Дом, где жил-поживал старик Кузьмичев, стоял неподалеку. Подкравшись к окну, Александр тихонько, кончиками пальцев, постучал по фрамуге. За стеклом замаячила тень, и окно с легким скрипом отворилось.

— Залезай! — лязгнул голос.

Саша крякнул по-молодецки, да и сиганул.

— Чего звал, Кузьмич?

— Бежать не передумал? — спросил дед с хитрой лукавинкой.

— Ничего от вас не скроешь, — криво усмехнулся Щукин, ежась.

— А я тут, как мистер Марпл, — хихикнул старый. — Тренирую наблюдательность.

Хлопнув себя по коленям, он с усилием встал, и строго произнес:

— Проходь.

В спальне Кузьмич тихонько подвинул диван, и ножом подковырнул плиту паркета. Под полом лежал небольшой сверток.

Кузьмич со смешной торжественностью развернул промасленную тряпицу. В отраженном свете уличного фонаря тускло заблестел вороненый пистолет «ТТ».

— Тут лет десять назад случилось одно ЧП, — неторопливо заговорил старик, покачивая в ладони огнестрел. — Патрульный напился — и потерял табельное оружие. А я подобрал. Держи, Санёк, — он протянул «тэтэшник» Щукину. — Я тут, знаешь, сколько живу, столько и надеюсь. А теперь, чувствую, на тебя одного вся наша надёжа.

— Ух, ты… — протянул Саня, зачарованно разглядывая орудие убийства. Выщелкнул обойму — тусклые латунные цилиндрики сверкнули, будто оскалились.