Чтение онлайн

— Улфер, знаешь, что больше всего меня удивляет? — Весьма хмуро глядя на барона, спросил Гриша, а затем, тут же ответил, — это твоя самоуверенность. — Выдержав паузу в пару секунд, он продолжил, — ты реально считаешь, что после того, что сделал твой сын, ты доживёшь до завтрашнего утра? Нет, я конечно понимаю, виноват он, а не ты, но ведь ты знал, что задумал твой ублюдок. А теперь, когда всё раскрылось, пытаешься его покрыть.

На лице у Улфера тут же напряглись желваки, а рука вновь скользнула к эфесу клинка, нащупав который, барон неожиданно подумал, — постой, но ведь это бесполезно! — Убрав руку с рукояти меча и сделав шаг назад от Григория, лорд обвёл взглядом кабинет, почти сразу натолкнувшись на избитое и опухшее лицо сына. Парень стоял на коленях и выглядел как побитая собака, понурившая свою морду.

— Хорошо что Зельда уехала в Палитарс, — подумал барон, желваки которого вздулись от напряжения и начали гулять по скулам. — Я надеюсь, ты хоть слуг оставил в живых? — Произнёс он через пару секунд, даже не совсем понимая, зачем спросил об этом.

— Оставил. Они то, как раз действительно ни в чём не виноваты. Но это не важно. — Произнёся последнюю фразу, Гриша некоторое время молчал, а затем, продолжил, — знаешь, не так я представлял всё это дело. Но видимо злость немного спала. Правда это не значит, что я буду жалеть вас. — После этих слов, парень чуть повернулся к девушке, скомандовав, — Алиса, сломайте ему для начала руки и ноги.

Буквально в ответ на Гришины слова, Кальвис тут же подскочив, попытался вырваться из цепких рук убийц. Всё же перспективы у него были паршивыми, поэтому, здраво рассудив, он решил попытаться убежать. Ну а т. к. силой он был не обделён, всё же воин двух звёзд не может быть слабаком, то за счёт эффекта неожиданности, он легко смог оттолкнуть одного из мужчин, что держали его.

Почувствовав свободу, пусть и мнимую, Кальвис бросился к двери, как-то даже позабыв, что открыл свою спину противнику.

В тоже время Ульфер, желая помочь сыну, выхватил клинок, но лишь для того, чтобы выпустить его из обожженной шаром молний руки. Ведь Григорий ожидал чего-то подобного, поэтому отреагировал мгновенно.

К слову Кальвис, также не продвинулся в своём намерении. Булдар, второй из мёртвых рыцарей, что держали его, ударил парня ногой в спину, тем самым сбив с ног, а подоспевшие Алиса и Вильям, недолго думая, сломали баронскому отпрыску руги, а следом и ноги.

На часах, стоявших на шкафу, была полночь. Улфер, бледный как мел, стоял на коленях и с ужасом смотрел перед собой. Немного в стороне, в луже крови, лежал его сын. Мёртвый и изуродованный. — Как это могло произойти?! — Пробормотал мужчина самому себе. Но ответ услышал от Григория:

— Жить нужно было по-человечески. Хэльга и Гайя вам ведь ничего не сделали, да и я изначально дурного не замышлял. Или ты думаешь, мне было приятно это всё слушать? — Парень чуть кивнул на тело Кальвиса.

В ответ барон вопросительно уставился на Григория. Простояв так с полминуты, он сказал, — но ведь можно было просто убить. А ты его исцелял и мучил, исцелял и мучил. Зачем это?

Гриша невольно пожал плечами. Он и сам до конца не знал, зачем проявил такую жестокость. Просто в глубине души ему показалось, что это правильно. Тем более он был уверен, что Кальвис, за свою короткую жизнь, успел разрушить не одну чужую жизнь, причём делая это, просто так, ради удовольствия. — Зачем, — задумчиво повторил Гриша. — А зачем твой сын вызвал меня на дуэль? Зачем он меня попытался отравить? Зачем он вообще занимался такой вот ерундой? Неужели ему так плохо жилось?

— Но ведь… — было начал барон, но резкое и неприятное понимание того, что его собеседник прав, заставило его замолчать. Всё же он знал, что его дитятко вело весьма отвратный образ жизни. И к этому моменту уже не одна семья была закопана в лесу.

В этот страшный момент, барон неожиданно вспомнил, как какая-то рыжая девчонка, буквально пару недель назад проклинала его и весь его род. Конечно, за это ей отрезали язык, а затем забили до смерти палками. Но изначально, Кальвис надругался над ней, после чего вся жизнь девушки полетела под откос. Жених отказался брать в жёны, родители относились как к чужой, а все подруги, отвернулись от неё. Улфер случайно узнал историю этой девчонки и не особо придал ей значение, но почему-то сейчас она стояла у него перед глазами.

— Да быть не может, — подумал барон, а вслед услышал, грубый и холодный голос Григория:

— Я бы и с тебя шкуру содрал, но… — парень недовольно посмотрел на часы, — думаю, тебе хватит и того, что ты получил.

Барон даже заметить не успел, как в руке Григория появился клинок, а затем мир как-то отвратно закрутился в его глазах.

— Вот и всё… — печально выдохнув, произнёс Гриша, вытирая об одежду Улфера свой меч. — Ну, почти всё, — добавил он, памятуя, в каком состоянии осталась харчевня, когда он покинул её. — Надо бы там прибраться, — подумал он, направившись к двери.

Утро следующего дня выдалось пасмурным и тоскливым. Гнилостное послевкусие вчерашних событий неприятно горчило в душе. От этого день с самого утра обещал быть паршивым.

Что сказать, даже есть Грише не хотелось, причём от слова совсем. Да и окружающие неприятно пялились. Из-за этого у него только и было желание, поскорее закончить с оставшимися делами и покинуть эту треклятую деревеньку.

Благо, дел было не много, всего-то похоронить Хэльгу и Гайю. Что к слову не заняло много времени. Дмитрий помог с могилами, а дальше положили, закапали, постояли немного под пристальным взором Олофа, на этом и всё, что могли, то и сделали.

— Уезжаете? — Скорей констатируя, чем спрашивая, произнёс рыцарь, когда Григорий и Дмитрий направились обратно в деревню.

— Да, — коротко ответил Гриша, проходя мимо мужчины.

— Понятно, — протянул рыцарь, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. — Облака низко, скорей всего скоро начнётся дождь, — невзначай произнёс он.

Григорий остановился. Немного подумав, он добавил, — в районе вашего поселения я повстречал трёх троллей. С ними я разобрался, но сами понимаете, такое количество столь свирепых монстров, как-то подозрительно. — Помолчав, Гриша добавил, — подробности можете узнать у Валенсия, — а затем, всё также не оборачиваясь, направился на постоялый двор, за тарантасом.

Глубоко вздохнув, Олоф прошептал, — понятно, — а затем, покачав головой, подумал, — вот ведь Кальвис кобель безмозглый. Знал бы, до чего его выходки доведут, ещё бы в детстве писюльку ему отрезал!

Как не странно, но в отличие от сельчан, Олоф не мог винить Григория в произошедшем. Всё же он прекрасно понимал, кто в действительности пострадал и кто виноват в этом. И пусть от этого было не легче, особенно после того, что сказал Гриша, но поделать было нечего.