Целитель 8
Шрифт:
Я приобнял сестричку на тяжком вздохе, и она сама прильнула, затихая.
– А никто не знает, Настя. Ты только себя не вини, ладно? И не спеши, не надо. Угодила в любовный «треугольник»? Бывает… Не знаешь, как справиться с сердечным разладом? А ты подожди с выбором. Не гадай: «любит – не любит». Убедись сначала, кто тебе милее – Слава или Костя. Может, и не тот, и не другой! Кстати, со Славой ты встречалась?
– Не-а, - помотала Настя головой.
– Но он звонил! Два раза. Тетю Катю видела… Говорит, Славик «весь в учебе». Возвращается поздно, похудел…
Мы смолкли, наблюдая за круговертью дворовой жизни.
Малышня вопила изо всех сил, упражняясь в догонялках. Бабушки высиживали у подъездов, собирая инсайдерскую информацию, а вокруг новеньких «Жигулей» суетился владелец, любовно протирая то стекло, то зеркальце, лишь бы машина блестела ярче.
– Ты только вообрази себе, что поступила не мудро, а поддавшись чувствам, этой весьма непрочной материи, - молвил я раздумчиво.
– Вышла за Славу замуж, забеременела, родила… И вдруг встретила Костю! И поняла вдруг, что именно он – твоя судьба. И вот как быть тогда? Как жить дальше с опостылевшим мужем? Уйти к любимому? А дитя? Ведь малышу нужны оба – и мама, и папа. Понимаешь? Пока что у тебя обычная житейская драма, а то, что я сейчас представил…
– …Трагедия, - вытолкнула сестренка, и обняла меня. – Спасибо, Миш… Вот, нагрузила тебя, да? – она смущенно засмеялась. – Только ты не тревожься, ладно? Сам же говорил, что я умница! Буду ждать, буду думать, и все пойму о себе!
Я чмокнул ее в щечку, и Настя упорхнула, мелькнув синим подолом, как тенью счастья. В комнате Гарину-младшую встретила смешливая возня, и на балкон прорвались сразу двое – Света и Наташа.
– Что, думал спрятаться от нас? – подозрительно громко спросила Шевелева. – Не вышло!
– От нас не скроешься! – хихикнула Ивернева, и качнулась, хватаясь за меня. – Ой, девчонки… и мальчишки! Я совсем пьяная! Фу-у…
– А еще комсомолка! – пригвоздила ее Светлана.
– Иже херувимы… - покаянно свесила голову Наталья.
И обе, как по команде, скисли от смеха. Моя секретарша справилась первой, и приняла торжественный вид.
– Поздравь меня! Я замуж выхожу.
– Это за кого же? – радость за девушку причудливо смешалась во мне с ревнивым неудовольствием.
– А я его импер… импор-тировала! – Наташа снова сорвалась в хихиканье. – Пра-авда! Мы с Дональдом в МИТе познакомились. Дональд Истли – хакер. В компах разбирается, в софте… Я ему показала «АмРис», Дон и влюбился! – она закалачила руки вкруг моей шеи и спросила ласково: - Ты меня отпускаешь?
– Неохотно, - честно признался я.
– Еще бы! – донесся ехидный Ритин комментарий. – Как же ему теперь Наташкиными «вайтлс» любоваться?
– А вот и неправда!
Пока я не наговорил лишнего, Светлана со смехом потянула нас под крышу.
– За это надо выпить! – настояла она.
– За все три свадьбы!
– А чья третья? – Ивернева попробовала недоуменно наморщить гладкий лоб, смахивая на киношную блондинку.
– Моя! А, ну ты ж не видела… Юрка сделал мне предложение, прямо в аэропорту! Правда, втык получил от непосредственного начальства - за самоволку… Но не это же главное, верно?
Я рассеянно кивнул, отдергивая штору. Пересекся глазами с виноватым Ритиным взглядом – таким жалостливым, таким просительным… И мигом излечился от обид.
* * *
Сумерки вкрадчиво затенили комнаты. Закатные лучи, пойманные тюлем, едва просвечивали, мрея под высокими потолками.
Разговор за столом зашел на тряпичную тему, и мне в голову пришла блестящая идея - составить компанию телевизору.
Шел «Клуб кинопутешествий». Под наигрыш барабанов за кадром, на экране раскатывалась жаркая саванна с необъятными баобабами и зонтиками акаций. Раскачивая тяжелой головой, угрюмо брел носорог. Слон, прядая ушами, методично вырывал пучки травы, околачивал корешки о ствол цветущей джакаранды, и отправлял в рот…
Нетвердо ступая, приблизилась мама и бухнулась рядом.
– Женский алкоголизм – самый проблемный… - смущенно пробормотала она. – Ох, голова завтра будет болеть… Хорошо еще, выходной!
– Помогло? – улыбнулся я.
– Ты знаешь, да! Отпустило как-то… - родительница откинулась на спинку. – А то… И шутишь, вроде, и смеешься, и болтаешь, а на заднем плане – чернота… - помолчав, она заговорила тихонько и стыдливо: - Слышал? Старос развелся со своей. Анна уезжает в Штаты, ей восстановили гражданство… А Настя тебе ничего не рассказывала?
– М-м… - затруднился я. – О чем?
– О новой квартире!
– Нет, - удивился я, и оживленно заерзал. – Ну-ка, ну-ка…
– Короче! – энергично начала мама. – Вчера, в столовой… Мы с Настькой как раз обедали. Подходит Филя… Филипп. Питеру, говорит, мы квартиру выделяли в «профессорской башне»!
– Это… – затруднился я, и просветлел. – На площади Юности?
– Ну, да! Там их три или четыре стоит, большие такие, кирпичные высотки. И планировка удобная, и метраж побольше, и вообще – центр! Вот туда мы с Настей и переедем в сентябре… - помолчав, мама зарумянилась, а в ее голосе пробилась трепетная звонкость. – Только вот… мне показалось, что Фил… м-м… что он немножко влюблен.
– Мам, тебе не показалось, - улыбнулся я.
– Помнишь, когда он приезжал к нам в Первомайск? Папу можно было и по телефону зазвать в Зелик, но Филиппу хотелось увидеть тебя!
– Напридумываешь тут всякого… - розовое смущение подернулось вдруг темной злостью.
– Мам, ну не сердись… - затянул я, подлащиваясь.
– Ты молодая, красивая женщина! Что ж теперь, в монастырь подаваться? Никто же не говорит, будто твоя жизнь переменится завтра же! Наверное, и не в этом году. И… я не уговариваю, просто… Нельзя жить прошлым, надо жить будущим!
Мама неожиданно всхлипнула.
– Прости меня, сына. Так пусто иногда, так одиноко бывает… Живешь, как будто через силу… Ты прав, во всем прав, а я противлюсь по какой-то отчаянной глупости… Глупому отчаянию…
Я бережно, молча обнял родимую мою женщину, подумав, что напиваться бывает полезно. Порой, чтобы выплеснуть свой крик, надо разжать стиснутые зубы…
– Всё будет хорошо, мамулька, вот увидишь…
Понедельник, 8 августа. День