Чтение онлайн

Так могло продолжаться не долго, отвратительная еда, хоть и лучшая чем была до все же, все же и отсутствие лекарств в моем возрасте… Мое тело умирало.

Отсутствие аппетита, ставшее для меня нормой я принял ожидаемо. В тот момент, когда я три дня не хотел ни пить ни есть, я понял, что время пришло. Хоть самочувствие было отличным я попрощался с Беном, отдав ему все свои сбережения. Он воспринял тяжело наше прощание, порывавшись остаться со мной до конца.

Попрощался с нашим бессменным охранником и попросил его передать прощание Клыку.

После чего лег на деревянную кровать в снятом заранее в комнате таверны. С хозяином было обговорен, что он каждый день спрашивает жив ли я и на третий день после того, как я ничего не отвечу он вскрывает дверь и выносит тело.

С такими мыслями я уставился в окно и расслабился. Смерть осталось ждать не долго…

*****

Знаете, умение самокритично взглянуть на себя это полезный навык, позволяющий избежать множества ошибок. В психологии этот навык является одним из необходимых при работе с пациентами. Необходимо всегда развиваться, а не стоять на месте.

Мнения вроде: "Этот пациент не поддался лечению, лишь из-за того, что он был безнадежно болен и я ничем ему не мог помочь", очень легки для принятия и… Опасны. Нужно трезво решить, так ли это? И если нет, то принимать меры.

Я умел самокритично взглянуть на себя, но я и любил себя, что в свою очередь обуславливалось занятиями спортом, правильным питанием и отсутствием вредных привычек.

Мне кажется, тот, кто слышал бы меня, очень недоумевал: к чему же я это говорю? Все просто.

Я дурак, которому потребовалось целых девять дней, чтобы удостовериться, что умирать он не собирается.

Я умудрялся на протяжении недели и еще двух суток обманывать себя, вспоминая, сколько человек может жить без еды и воды.

В тот момент, когда прошла неделя, я перешел на размышления о йогах и монахах, которые как, я когда-то читал могли месяцами жить без еды и воды! (От автора: гг может заблуждаться. Что не придет в голову в подобной ситуации.)

Но в какой-то момент мне пришлось принять правду. Правду, которая прямо твердила, что мне не нужна ни еда, ни вода.

Видели бы вы глаза трактирщика, когда я свежий и бодрый вышел из своей комнаты. Он, казалось, носом перерыл всю комнату, надеясь найти или еду или то, что от нее осталось.

Я же в совершенном раздрае чувств пошел в место, где я жил до этого.

Опустим радость Бена, который оказывается на протяжении недели не просыхал, потратив целую четверть всех наших сбережений на местное пойло. Видимо, он собирался продолжать так и дальше, после чего его ждала местная кабал в лучшем случае или выгребная яма, куда местные скидывают трупы.

Ухватив за ухо этого раздолбая я отконвоировал подозрительно притихшего парня проспаться. Я рассказывал о внешнем виде Бена? Представьте огромную двухметровую орясину, с руками граблями, имеющую копну спутанных длинных волос цвета соломы и которую за ухо ведет дедушка божий одуванчик. При этом орясине приходится наклонятся, чтобы дед не привставал на цыпочки, чтобы держать за ухо.

Вздохнув, прикрыл одеялом эту бестолочь и спустился вниз.

— Сказочник! Ты еще не сдох?! А твой музыкант уже умудрился всем наплести, что его дрожащий благодетель коньки откинул! Неужели наврал, сукин сын?

— Господин Клык, вы как всегда правы, но в этот раз немного ошибаетесь. Я и впрямь думал, что умру.

Клык весело ухмыльнулся, и я вспомнил, какой для меня новостью стало, когда я понял, что главарь бандитов отличается от большинства дуболомов, что встречались мне ранее.

Если ранее мне казалось, что он слушает мои истории по причине того, что он в них верит или они ему нравятся, то теперь я считал, что его привлекает новизна.

Второй рывок в наших с ним отношениях произошел после моей вежливой попытки увести его внимание от моей биографии.

Он не скупясь в выражениях высказался о моей попытке, но тем не менее не был зол. Скорее восхищался витиеватостью моих ответов и в принципе речи.

Все же мои знания языка и умения сказителя единственное, что отделяло от нищенского существования бродяги, и я приложил не мало сил для их развития.

После тех приснопамятных событий, Клык каждый раз старался говорить, как можно проще и грубее, хоть и не переходя на оскорбления, я же плел кружева слов иногда вкладывая два или более значений в свои слова. Клык же смеясь указывал на них.

— Ты типа хотел сказать, что я ошибаюсь, но никто не рискует мне об этом сказать? — Прервав мой ответ взмахом руки, он приглашающе указал на стул рядом с собой. Стоило же мне присесть, как он прогнал единственного сидящего возле него. Хотя опасаться Клыку сейчас было некого: почти все столы были заняты теми, кто официально или не официально на него работал.

— Знаешь. — Начал он, после того, как мы оба промочил горло принесенным лично трактирщиком пива: — Веришь или нет, но я даже огорчился, когда узнал от парня о твоей смерти. В этой дыре даже поговорить толком не с кем.

Лишь твоя речь отличается в лучшую сторону от…

Клык сделал тупую гримасу: — Босс мы дык… Он сам… Ну мы и…. А мне разбираться, дебилы, пусти им молнию Гвин в *?:*(:. — Однако Клык не закончил:

— Думаю, тебе не нужно говорить о том, что распространяться о том, что мы с тобой обсуждаем. Все же человек доживший до столь преклонных лет не может быть глупцом понимает ценность слов.
–

Я лишь кивнул внимательно смотря на собеседника. Тот удовлетворившись увиденным продолжил: — Веришь, нет, но я совершенно не думал, лет так десять назад, что мне придется перебираться в Карим из Шивы. Но вот я здесь и не бедствую, закруглил он мысль.