Чтение онлайн

«Вот именно: не поправить, не изменить. Поэтому к словам надо относиться особенно трепетно, считая их – законом».

2

Так мы беседовали. Разговоры утомляли, казались беспредметными. Честно говоря, поначалу я терпел все эти словоизлияния только из-за того, что она моя землячка из города целинников. По-нынешнему говоря, из столицы.

Она – то исчезала, то появлялась и никогда не объясняла причин. А если я спрашивал, отвечала:

– Просто так надо.

От неё пахло сиренью. Запах завораживал, потому что не был искусственным, и это только усиливало магию восприятия.

В своем непреклонном стремлении кое-что вдолбить в мою голову она проявляла изрядные усилия, но никакой беды в этом не наблюдалось. Скорее наоборот, меня умиляли её попытки.

Я тоже что-то знал, считал себя эрудитом, сносно оперировал цитатами из Библии. Иногда подтрунивал и ёрничал, иногда напускал на себя важный вид и нёс откровенную чепуху.

Многое мне тогда было недоступно.

А для неё не существовало пустых разговоров, пустых фраз и пустых слов. Ко всему – отношение вдумчивое и серьёзное, всё надо обсмотреть со всех сторон и подвергнуть фонетическому анализу.

Шуток не признавала, комплименты воспринимала почти враждебно.

Чуть позже все эти рассуждения, словопрения стали менее захватывающими.

Времени на беседы оставалось всё меньше. Я – то утопал в редакционной суете, то делал вид, что утопаю.

Она всё поняла и перестала приходить.

У меня отлегло от сердца. Отлегло, потому что я не понимал истинной цели её приходов.

А потом мне привиделось.

Я шёл по прихожей и вдруг впереди себя в полной темноте, но очень отчетливо, увидел человека: взгляд безумен, редкие волосы взлохмачены, руки трясутся.

«Господи! – подумалось с ужасом. – Как он оказался в моей квартире?»

А он поглядел на меня почти снисходительно, подошел ближе и упёрся пальцем в мою грудь.

– Сюда попало? – гнусаво спросил он. – Да, ещё бы чуть правее…И никогда, никогда ничего подобного не переживаешь…. А при сегодняшнем раскладе – будет. Обязательно, и ещё как будет! Успеешь хлебануть выше ноздрей.

Шаркая подошвами, отошел в сторону, продолжая разглядывать меня с крайним любопытством.

– Кого это пророчат в…

Внезапно закашлял, будто кто-то ему сжал горло.

– Значит, я полностью прав, – добавил удовлетворённо. – Грозит подобное, ой, как грозит…

Отдышался, как бы в забывчивости указал рукой в мою сторону.

– Страшно? – спросил участливо. – Вижу, боишься. Скажи, а почему ты там не боялся, а здесь стал трусом?

«Где это там?» – с шумом пронеслось вдруг по сознанию.

– Там это там, – ответил он жёстко. – И как можно было решиться на такое? Кто отказывается от своих воспоминаний?

Он опять подошёл ближе.

– В самом деле, стало невмоготу? Видимо, так и есть…Весь вопрос в том. Успел ли ты сделаться подлецом? Да, вопрос…Но подлецы не страдают вообще ничем, а бессонницей, тем паче. Значит, не подлец…

Он прошел в залу. Остановился посредине и воздел руки кверху.

– Там ищи ответы, – грянул его голос. Там и только там! А меня не бойся, я – это ты. Тебе неизвестный ты.

Он сузил глаза и вдруг спросил: – Хочешь узнать дальнейшую свою судьбу? Вижу, хочешь, но опасаешься. Так слушай…

И стал говорить. Его рассказ сопровождала музыка Грига. Мне вообще нравится Григ, но здесь он был некстати. Аккорды звучали всё грознее и настойчивей, голос визави всё тише и неразборчивей.

А он говорил, вещал, предупреждал, пророчил.

Но я ничего не разобрал. Ничего…Только предчувствие, глухое предчувствие поселилось в разобранной душе. И уже больше никогда не давало покоя…

Сердце подкатило к горлу и глухими толчками в нём колотилось.

Нащупал выключатель и, теряя силы, включил свет.

…Это я стою напротив разбитого зеркала.

_________________________

В своё скорое и неумолимое «приближение к полтиннику» я считал невозможным пересмотр установок на жизнь. Поздно. Она либо состоялась, либо нет. Да и стыдно: был таким, стал меняться; а человек должен быть упорным, твердым и…Должен! – и всё тут!

А если всё было ошибкой?

Если взгляды были порочны?

Если думал, что бодрствуешь, а спал?

Если душа покрылась чирьями и стала нарывать?

Если сердце и кровь переполнил гной, и ты уже начинал чувствовать его отвратное влияние на мозг, а выхода к исцелению не находил?

А если смешные, наивные утверждения этой женщины о добре и зле, о конечном торжестве справедливости, о возобладании духовного над материальным, всё-таки своевременны и современны?

Ведь не всё утонуло в деньгах и роскоши, мишурном блеске и призрачной славе. Должно же за всем этим внешним скрываться внутреннее.

Вечное. Не подверженное тлению.

«…Когда ты останавливаешься, или желаешь остановиться, в своём развитии, стремлениях, – тогда и наступает смерть. Постепенная. Вначале духовная….Страшно, неизбывно страшно, когда душа умрет раньше тела».

Я всегда над этим смеялся.

А может быть не всегда?

А может быть, не смеялся, а просто хотел быть как все?

А что значит «быть как все»?

Кто они – «все»?

Она – тоже «все»?

3