Чтение онлайн

Вскоре рунные заклинания покрыли раненого целиком. Я отставила плошку с кистью и снова заглянула в его лицо – слишком неподвижное и бледное.

Сегодня понадобятся все мои силы, полная самоотдача. И я никогда раньше не сталкивалась с такими тяжёлыми случаями, обычно мне хватало наложения рук или простых объятий. Мысленно повторяя теорию (это всегда успокаивало), я развязала и отбросила пояс, скинула рубашку и только спуская юбку вспомнила, что не одна. Хорошо, на мне оставалась сорочка.

Маг смотрел на меня.

– Отвернись, – потребовала я.

– Нет.

– Мне надо раздеться для ритуала.

В его глазах полыхнул алый свет:

– Не знаю, кто ты такая, но вижу, что ты боишься и, возможно, хочешь сбежать. Я глаз с тебя не спущу, пока не увижу, что он выздоравливает!

Во мне вспыхнула злость. И забурлила целительская сила. А кожа раненого под рунной надписью всё больше наливались чернотой.

– Ты хочешь, чтобы я лечила или отвлекалась на твои похотливые взгляды?

У мага дёрнулись брови.

– Да что я, женщин голых не видел? – буркнул он. Поджал губы. Я молчала. И он отступил. – Я буду следить только за твоими руками, чтобы не сделала чего лишнего.

Я быстро достала с полки полотенце и простыню. Будь у меня специально обработанный шёлк, работала бы через него, а так… Полотенцем прикрыла бёдра раненого, простынёй – чёрные следы рахры. Недовольно глянула на следящего за мной мага, и он перевёл взгляд на мою руку. Отлично.

Стоя спиной к нему, спустила сорочку на бёдра. Нарисовала знаки на груди, внизу живота. Несколько капелек алхимической краски упали на ткань, и я поморщилась: придётся её снимать, чтобы не отвлекаться на эти точки силы.

Последними начертила знаки на лбу и ладонях.

Позволила сорочке соскользнуть на пол. Забралась на стол и зависла над раненым. Он открыл глаза. Смотрел, как я накидываю на плечи простыню на случай, если маг вздумает меня рассматривать.

Целительская магия гудела, я ложилась на горячее жёсткое тело. Щёки запылали, неистово билось сердце. Раненый смотрел на меня сквозь ресницы. Первыми я совместила знаки на наших животах и руках – его ладони были чуть шершавыми, наверное, он часто орудовал мечом. Остро ощущая каждый изгиб и выпуклость мужчины подо мной, я магией заставила свои руны соединиться с рунами на его теле, и моя сила хлынула в него. Откликнулись руны на столе, помогая выровнять поток.

От полного освобождения силы сладко заныло в груди. Это было так хорошо, но тут неприятно кольнуло бок – магия выталкивала обломок стрелы. Руны разгорались – яд сопротивлялся лечению. Жалил. Цеплялся за захваченное тело. Меня затрясло в ознобе. И это было только начало долгой ночи.

***

Разбудила меня рука на ягодице. Точнее то, что пальцы сжались, а потом разжались, и ладонь огладила… меня.

Я лежала на раненом. Бодром и готовом к активным действиям раненом. Побег одним рывком не удался – голова закружилась, и я осталась на этом горячем, мускулистом теле, просто теперь мы оказались лицом к лицу.

Исцелённый улыбался радостно и чисто, пах отварами, которыми я обтирала его между подпиткой заклинаниями, а в его глазах мерцали отблески солнца.

– Клянусь, это самое приятное пробуждение за последние несколько лет! – у него был глубокий, вибрирующий голос, полный силы, власти и животной чувственности, от которой всё затрепетало внутри.

Руку с ягодицы он не убрал. От возмущения я открывала и закрывала рот. Поняв, что ничего дельного не скажу, рванулась в сторону, но исцелённый удержал. В его медового цвета глазах плясали смешинки.

– Ну, тихо, тихо, – заговорил он как с норовистой лошадкой. – Я тебе что, за ночь не заплатил? Прости, наверное, был слишком пьян и не помню, но обещаю и заплатить, и одарить.

Может, стукнуть его? Хотя нельзя, он же пациент. Но уже исцелённый.

Пока думала, его пальцы добрались до моего затылка, а он потянулся вперёд. Его губы были сладко-горькими от зелий, слишком напористыми. Никому раньше не удавалось добраться до моих губ. Да и до других частей тела тоже. Я замерла, поражённая новыми ощущениями: волны приятных мурашек, внезапная чувствительность кожи, сладкое тепло. В ушах загудело сердцебиение. Это было и странно, и приятно, и как-то…

Рука внизу крепче сжалась, и исцелённый стал заваливать меня на бок.

И это заставило меня опомниться. Он был сильнее, но наша кожа соприкасалась, позволяя применить целебную магию для самообороны. И я ударила, расслабляя его мышцы. Обычно мужчина полежит так полчасика, и в голове светлеет, особенно после обещания полового бессилия на ближайшую пару недель.

Он обмяк, разваливаясь по столу, а я соскочила и отступила, кутаясь в простыню.

– Ведьма! – рыкнул мужчина, резко садясь.

В его медовых глазах полыхнули жёлтые искры, подсказывая, что мою магию в его теле выжгла его собственная сила. Можно было догадаться, что маг путешествует с другим магом. Этот ещё и сильнее будет. Если красный усиливает себя и своё оружие, то жёлтый – или золотой, как их ещё называют – себя и отряд, превращая простых людей в равных магам бойцов, вдобавок у таких людей мощные магические щиты.

– Целительница, – поправила я, отступая и оглядываясь.

Красноволосого мага нигде не было видно. Ну, видимо убедился, что его приятель выживет, и спустил с меня глаз. Исцелённый тоже оглядывался, но перегородка скрывала от него следы крови у двери.

– Где Чигару и остальные? – увидев выражение моего лица, он пояснил. – Красные волосы, скверный характер и ещё пяток бравых ребят. Да ладно, не бойся, не трону я тебя, если сама не захочешь.

Последнее прозвучало с явной уверенностью, что я захочу, прямо побегу в его объятия.

– Не знаю, где ваш пёс шляется, – огрызнулась я, отступая к шкафу с алхимией.

Исцелённый задрал бровь:

– Откуда ты знаешь моресский?

На моресском «Чигару» значило собака.

– Медицинские трактаты, – пояснила я. – Я же целительница.