Чтение онлайн

– Хорошо, иду.

Минут через пять, выскочив из УАЗика, я уже подходил к ларьку. Желтая машина реанимации еще не уехала. Возле ларька толпились любопытные и возмущенные граждане.

– Это среди бела дня…

– У нас что, Чикаго?..

– Стрелять надо, сволочей!..

– У вас закурить не найдется?..

– Нет, я не здесь брал. Вон, на рынке, там по две сто…

Вот такой винегрет.

Минуя толпу, я подошел к «скорой».

– Милиция. Что у нас приключилось?

– Три ножевых, все проникающие, два в живот, одно под сердце.

– Помрет? (Заметьте, не «жить будет», а «помрет». Просто настроение плохое.)

– Не должен. Молодой.

– Что говорит?

– Зашла команда. Трое бритых. Потребовали денег, он отказал, его и ткнули.

Я оглянулся на ларек.

«Овощи-фрукты». Совсем, что ли, рехнулись? Нашли кого грабить. Врач не дал развиться моей дедукции.

– Ваша фамилия?

– Ларин.

– Участковый?

– Опер.

– Хорошо. Мы уезжаем. В институт скорой помощи.

Врач записал мою фамилию, я записал бортовой номер его машины, и мы раскланялись.

Я направился к ларьку. В чисто познавательных целях хочу ознакомить вас с местоположением данного объекта. Он стоял рядом с забором, ограждающим рынок, в ряду других таких же ларьков, где продавалась всякая всячина, начиная с расчесок и кончая телевизорами. В нашем ларьке, как я уже упоминал, продавались овощи и фрукты. Вернее, их продавал тот, кто уехал на «скорой» в качестве пассажира. В соседних ларьках тоже сидели продавцы, но они пока были живы-здоровы. Место очень людное, а стало быть, ребята лихие. Ну, понятное дело ночью продавца в ларьке опустить. Никаких вопросов не возникает, особенно если он водкой торгует, а не редиской. А тут… Точно беспредел.

Я заглянул в ларь. Там уже суетился мужичок, подбирая раскиданные в пылу борьбы бананы, помидоры и киви. Когда он повернулся ко мне, я увидел смуглое лицо кавказца. Он встревоженно посмотрел на меня, затем, вероятно узнав, протянул руку.

Лично я с ним знаком не был, но так как на рынок заходил частенько, то не раз видел его раньше, крутящимся вокруг ларьков.

– Здравствуйте, – произнес он почти без акцента. – Из милиции?

Это он на всякий случай.

– Из нее.

Парень был азербайджанцем, я немного научился различать, кто есть кто среди «черных». Мало того, я вовсе не относился к ним предвзято, как большинство наших сограждан. Хотя, конечно, и среди них встречаются мудаки, и не просто мудаки, а с большой буквы «М». И даже в достаточном количестве. Но есть и ничего мужики. Если не бандиты, а, к примеру, честные жулики. По крайней мере, подход к уличной торговле у них посерьезней нашего. Что бы в их ларьках не продавалось. Как говорится, чувствуется рука хозяина.

В нашем ларьке как раз такая рука и чувствовалась. Она старательно смывала кровь с пола. А голос уже объявлял цену на бананы, потому что ценник куда-то залетел. Но при виде меня хозяин тут же прекратил суету и присел на стульчик,

– Фамилию продавца знаем?

– Конечно, конечно. Вот.

Он протянул ценник, на обратной стороне которого фломастером было написано: «Стариков Степан Евгеньевич».

– Сколько лет?

– Кому, мне?

– Степе.

– А, где-то двадцать. Я точно не знаю.

– Адрес?

– О, не знаю. Надо в офисе смотреть.

Хорошо звучит. Офис. Небось, какая-нибудь квартира, снимаемая у пьяницы, а все туда же – офис.

– Ладно, потом посмотрим. Ларек ваш?

– Да, да. ИЧП «Аракс».

– Торгуем только едой?

– Нет, еще два ларька, там – спиртное, шоколад, же-вачка…

– Ясно, можете не продолжать. Паспорт ваш, будьте добры.

– Да, пожалуйста.

Еще одна особенность южных продавцов – все время паспорт при себе.

Я переписал данные в блокнотик и вернул документы хозяину.

Заглянул участковый из нашего отделения.

– Кирилл, привет. А говорят, ты уже того, на гражданке.

– Здорово. Только ваши сведения устарели. Я оставлен в органах и представлен к правительственной награде за безупречную службу. Будь другом, поболтай с людьми, кто что видел.

Участковый скрылся за дверью и ринулся в толпу зевак.

Я обернулся к хозяину.

– Ну-с, что все-таки произошла?

– Я, понимаешь, на рынке был, сам не видел. Где-то в полдвенадцатого сюда заглянул, Степа торговал. Я туда-сюда. А через полчаса меня нашли, кричат – продавца твоего зарезали. Я в ларек. Степа лежит весь в крови. Суки поганые. Я «скорую» вызвал, затем к Степе, что да как? Он ничего, в сознании. Говорит, зашли трое в черных куртках, нож поставили, деньги давай требовать. А что тут Степа наторговал? Ну, на сотню штук, не больше, со вчерашним остатком. Он им так и сказал, что нет денег. Один – к кассе, Степа руку-то его перехватил, а второй – ножом. Деньги взяли и смылись. Вроде, на машине, как люди говорят.

– Примет он не называл?

– Да нет, не до того ему было. Сказал, что лет по двадцать – двадцать пять всем.

– Отличненько. Ну, и какие мысли по поводу резни?

– Сволочи. Найду – придушу.

– Это не мысли, это эмоции. Какой же дурак ларек фруктовый грабить будет, тем более, на нож человека сажать из-за какой-то мелочевки? Давай, уважаемый, вспоминай, с кем доходом не поделился или кому дорогу перешел, а то в двух оставшихся ларьках тоже продавцов почикают.

Пока «уважаемый» вспоминал, я через стеклянную витрину ларька рассматривал окрестности. Участковый добывал информацию, ведя нелегкую битву с «ничего-не-видением». Нищие просили милостыню, граждане делали покупки в неограбленных ларьках. О! Мелькнуло знакомое лицо. Ну конечно, как же без него здесь? Паша Снегирев – представитель местной группировки, курирующей рынок. Бригадир. А может звеньевой. Я в их иерархии слабо разбираюсь. Звеньевой… Надо ж такое придумать! «По улице шагает веселое звено, никто из нас не знает, куда идет оно…»

Надо бы с ним перекинуться. Разумеется, не гранатами. А так, парочкой слов на тему сегодняшней трагедии. У нас с Пашей, как это говорится в милицейских кругах, контакт. Контакт! Есть контакт! Оставляем хозяина вспоминать о сво-их разборках и устремимся на контакт.

– Привет, Павел.

– Здрасьте, Кирилл Андреич.

– В курсе?

– В курсе.

– Ну и?

– Не знаю. Это не наши. Наши с головой дружат.

– А кто не дружит?

Паша пожал плечами.

– А может, с Мамедом поссорились?

– А что с ним ссориться? Из-за его редиски да бананов?

– Ну, мало ли. Обратно – дружба народов.

– Так продавец-то русский. Если б Мамед не прав был, с ним бы и разбирались.

– А для острастки? Вроде как предупредить?

– Да ну. Мы люди интеллигентные.

Не знаю, насколько интеллигентным был Паша, но погром «черных», устроенный по весне его бойцами, до сих пор многие вспоминали. Правда, никто так и не сел, потому что никто ничего не хотел. Впрочем, как всегда.