Чтение онлайн

— Валерия, — он взял ее за руку и заглянул в глаза, — зачем?… Почему ты меня спасала? Ведь я… Ведь вы ничего обо мне не знаете, — в голосе зазвучало отчаяние.

Или, быть может, — мучительное раскаянье?

О, боги! Что с ней происходило в этот момент! С трудом Лера постигала смысл сказанного. Этот голос проникал в самую душу и заставлял все её естество трепетать от странного чувства. И не было этому чувству названия… То самое, потрясшее еще при первом взгляде, при первой мысли о нём. Почему её так влечет бездна его черных, как сама Великая Тьма, глаз? Почему сердце испуганно сжимается в груди? Забывая в эти мгновения обо всем, она просто позволила себе утонуть в этой пропасти — полностью и без остатка. Боль наотмашь хлестнула по сердцу, сжала его в своих когтях. И вот, уже нечем дышать, душат слезы — горький комок встал поперек горла. Да, теперь она поняла, почему спасала его — просто не могла поступить иначе; с последним его вздохом остановилось бы и ее сердце. Не могла отпустить…

С трудом проглотив слезы, Лера всё же ответила:

— Не спрашивай меня об этом, — голос предательски задрожал, — некромант Рэйнорд. Я не смогу тебе ответить.

Да, это был он, Рэйнорд. И он продолжал держать ее за руку, чувствуя, как она холодеет, будто струи горного родника.

Рэй видел эти готовые пролиться слезы; не человеческим зрением, нет. Глаза порой бывают слепы, а сердце не обманет. Лера оставила в нем часть своей души, и вот она сейчас бьется, трепещет, болит.

Небеса! Этого не может быть! Сколько раз он оставлял надежду обрести простое человеческое тепло и понимание. Сколько раз проклинал себя, свою профессию; сколько бессонных ночей провел, глядя во мрак, пытаясь потушить навсегда это пламя в душе холодным безразличием. И сколько, богами проклятых раз, он силился похоронить остатки человеческих чувств во Тьме, в той черной пустоте, откуда нет возврата. Но нет, всё зря — он оставил в себе слишком много человеческого, всего того, что делает некроманта слабым.

Но правда ли то? Почему же сейчас он чувствует себя в силах разбивать одним движением целые миры; создавать новые вселенные? Почему в волшебных глазах этой девушки, — глазах цветом напомнивших первый лед в гавани Всех ветров, — дрожат слезы? И почему он, Рэйнорд, готов отдать все что имеет, лишь бы она больше никогда-никогда не плакала?…

— Извините, пожалуйста, — между ними влез Шангри, подозрительно поглядывая то на Валерию, то на Рэя, — ты сказала — некромант Рэйнорд?

— Да, это я. Она прочитала это в моем полумертвом сознании, — со вздохом пояснил Рэй. Верткий парнишка сбросил его с небес на землю…, - да и я успел многое узнать о тебе, Валерия.

И вот, утерев слезы, она уже улыбается. Словно яркий лучик солнца мелькнул из-за туч, согрел душу и разом растопил все слои льда, годами покрывавшие его сердце. И Рэй улыбнулся в ответ; улыбнулся впервые за много лет.

— Да что с вами, господа маги? — заволновался Шангри, — нам торопиться надо, а вы стоите, как заколдованные!

Что поделать, мальчишка был прав. Они оказались в донельзя неприятной ситуации — с одной стороны вот-вот очнутся от колдовского сна каратели, а с другой… С другой стороны — туман неизвестности.

— Присаживайтесь, — Шангри жестом пригласил всех за широкий дубовый стол, уже накрытый к завтраку, — за трапезой побеседуем.

Конечно, никто не заставил просить дважды. Обессилившая после ночных подвигов, Валерия с аппетитом принялась за жареного цыпленка. Рэйнорд же лишь преломил кусок ржаного хлеба да плеснул в кружку терпкого красного вина. Поистине отшельнический аскетизм давно вошел в привычку.

— Как я уже успел рассказать Рэю, — начал паренек, от волнения ерзая на скамейке, — нам нужно уходить из деревни чем скорее, тем лучше. С Лерой мы обсудили всё еще вчера. Но куда уходить — неведомо… Единственное, что могу сказать — путешествовать придется лесом. Через пару часов на всех дорогах карателей будет — пруд пруди. Если они поняли, кто от них сбежал, вести разнесутся до самого Императора…

Шангри нахмурился и замолчал, изучая содержимое глиняной миски. Что мог поделать он, хотя и не по годам мудрый, но все еще ребенок?

— Я в Меллидане не дольше двух суток, — нарушил тяготящую тишину Рэйнорд, — но не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь происходит. Я почувствовал её сразу, как оказался на этой земле, ощутил с первым глотком воздуха, — глаза мага потемнели, как море перед бурей.

— Почувствовал кого? — удивленно покосился Шангри.

— Тьму, — короткое слово упало, как удар молота, — направленный прорыв Тьмы.

Лера и Шангри переглянулись. Так вот оно что! Это многое объясняет.

— Ну вот, что я говорил? — оживился парнишка, — некромансер нам нужен! Мессир Рэйнорд сразу догадался, что здесь творится. Теперь мы и с тремя такими Императорами справимся!

— Погоди, Шангри, — Рэй мягко прервал излияния мальчишки, — я и впрямь чувствую себя обязанным вмешаться. Остановить Тьму, прежде чем она поглотит ваш мир — это мой долг, не отрицаю. Но нельзя же действовать столь поспешно, даже не поняв, откуда она наступает. И, что-то подсказывает мне, что Император — слишком очевидный виновник бедствий. В жизни так не бывает…

— Почему ты так думаешь? — Лера едва успевала следить за полетом его мысли.

— Тьма призвана осознанно. Для этого нужно быть очень сильным магом. И, даже не магом, а… кромешником, — последнее слово прозвучало очень зловеще.

Даже мороз по коже… Валерия поежилась, представив, каким же монстром должен быть этот кромешник.

«Боги! Как же я сразу этого не понял, — в страшном волнении Рэй встал из-за стола и заходил по комнате. Что же делать? Я должен остановить бедствие. Но как поступить дальше? Дать злу уйти, перебраться в другие миры? Нет. Я не могу этого допустить. Это неправильно. Но ведь учитель говорил мне… Враг силен, ОЧЕНЬ силен. А отступить, едва напав на след — это трусость. Нет, не бывать тому, не для того я избрал свой путь, путь некроманта, чтобы бежать поджав хвост при одном упоминании кромешника. Пусть это станет делом моей жизни — одержать победу хотя бы ценой собственной жизни! Сколько лет я прожил бесцельно, слепо следуя законам чьей то дурацкой игры? Никто и не пытался схватиться с кромешником, пустить в ход против него самые древние, самые могучие заклятья…»

Мысли лихорадочно метались в голове, впервые Рэй позволил образу Учителя поблекнуть, отступить в сторону. Он давно сам по себе. Высшее посвящение… Да, действительно, с этого момента он будет слушать лишь свою совесть.

Рэйнорд остановился посреди комнаты, резко, словно поставив точку своим размышлениям.

— Уходим сейчас же. В дороге расскажу обо всем…

— Это дело! — кивнул Шангри, — только сначала не помешает вооружиться как следует. Пойдемте со мной, — он чему-то довольно улыбнулся и направился вперед, показывая дорогу…

Да, Шангри сумел удивить даже повидавшую многое Леру. Кто бы мог догадаться, что отец его, добродушный толстяк Лэнгли страстно увлечен коллекционированием редкого, большей частью иномирового, оружия?

Огромная, светлая комната, уступающая по габаритам лишь трапезной зале, являла собой настоящий оружейный музей. Сам хозяин коллекции был тут же — не без гордости он представлял магам свои редкости:

— По правде говоря, я ценитель и любитель редкого оружия аж в пятом колене. Еще мои предки начали собирать коллекцию, и, как вы сейчас удостоверитесь, весьма преуспели. Начнем, пожалуй, отсюда… Вот этот двухлезвийный топор — принадлежал самому Хрону, гномьему вожаку из славного мира Элайя. А вот, гордость моей коллекции — Сумеречный фламберг. Бесценная вещь! Он был зачарован самим Королем Мертвых — Дренором.