Цена бессмертия
Шрифт:
Бледное, серебристое пламя змеилось, свиваясь тонким туманом, и поднималось все выше. Сейчас оно достигло девушке почти до коленей…
«Наверное, я сплю… — мелькнуло в голове. Но нет, все реально — дуновение сквозняка по полу, запах воска, пляшущие тени на деревянных стенах.
— Но Мастер, — попыталась она вникнуть в суть дела, — неужели вы вот так уйдете? Бросите всё на произвол судьбы?!
— Нет, — он по отечески усмехнулся, — всё это, — Леонид повел рукой, — я оставляю тебе!
— Нет-нет, — горячо возразила Валерия, неожиданно для себя самой ступая на середину многолучевой звезды, — я пойду с вами!
— Что ты, — Леонид отрицательно покачал головой, — ты родилась здесь, выросла — в сугубо материальной вселенной… Наши миры не для тебя!
— Но я чувствовала! — горячо возразила девушка, — понимаете? Чувствовала, что-то должно случится… Настоящая жизнь не здесь! В моей душе давно живет пустота, мне не хватает чего-то….! — здесь ее голос предательски задрожал, и Лера опустила глаза.
Казалось, мастер колеблется. Поворошил бороду, поправил удобно примостившийся на левом боку меч в ножнах…
— Ну что ж дева, я рад! Если таково истинной твое желание — ты увидишь тысячи миров, познаешь, на что способна, обретешь свой путь… Возьми это, — на широкой ладони Лера увидела изящный перстень с угрюмо поблескивающим темно-красным камнем, — коль уж ты хочешь повидать Юниверсум, знание тебе пригодится больше, чем мне…
Девушка осторожно приняла дар, надела кольцо на безымянный палец и…оно чудесным образом пришлось ей впору! Красивая, резная оправа темного металла; камень, похожий на рубин, выточенный в необычной пятиугольной форме, а внутри… словно подрагивает что-то, меняя окраску со светло-алого до темно-пурпурного цвета. Наверное, долго она могла любоваться неземной красотой живого кристалла, если бы…
— Ну, мне пора! — Леонид поспешил стать в центр звезды, как только жемчужный огонь поднялся почти до пояса, — поток Силы меняет течение с каждой секундой. Помни — даже если ты и решишься следовать за мной, мы окажемся в разных мирах, за миллионы миль друг от друга. Тебе придется самой постоять за себя! Но я уверен — ты справишься; в тебе есть искра магической силы. Не дай ей потухнуть!
С этими словами крепкая, широкоплечая фигура исчезла в самом сердце взбесившегося жемчужного огня… Языки призрачного пламени окутали Мастера, свившись вокруг него в сплошной кокон молочно-белого сияния. Секунда — и он пропал в этом свете, растворился, словно туман на ветру.
«Что же мне делать?! — металось в голове, — неужели смогу вот также уйти отсюда? Или лучше остаться? Нет, нет, — сыта я по горло этим мирком…»
Перед внутренним взором вновь пронеслись отрывки недавних событий, а потом и более старых, из самого детства. Но ни одно из них не шелохнуло пустоту, царившую в душе. Не было в них ничего такого, что заставило бы защемить в груди, вызвать горько-сладкую ностальгию.
«Если это всё правда, — подумала Лера, — мне тоже здесь нечего делать…»
Зажмурившись, она ступила в самый центр звезды, позволяя прохладным, туманным языкам огня коснуться ее, оплести, как лозами и потянуть куда-то вниз, вниз… В бесконечный полет между временем, пространством, мирами и междумирьями…
А в небе, над угрюмо молчащим городом, затмевая бездонную черноту космоса, поглощая блеклые огоньки звезд и далеких солнц, восходил в зенит Черный Ревенант. Никем невидимый и неощутимый, в эту ночь, впервые за семьсот лет, он устремил на Землю отраженные лучи Силы…
Глава 1
Ослепительный, яростный клин света пробил призрачную плоть межмировой пустыни, вспарывая клубящуюся тьму; протягиваясь огнистым росчерком за пределы видимой и ощущаемой вселенной, туда, где время и измерение искажались, теряли свой первоначальный смысл. Бушующий, неистовый пламень несся сквозь материю миров, через пустоты небытия, пронзая насквозь даже серые завихрения смертоносного хаоса… Мелькали вокруг точки миров — не успевая появиться, они исчезали в неизмеримой дали, огоньки звезд вытягивались в призрачные серебристые росчерки, и гасли, навсегда исчезая в первородном мраке.
Огненная струна тянулась к далекому, одиноко примостившемуся на самых задворках Юниверсума мирку. Нить вытягивалась, становилась всё тоньше, напряженно и угрожающе зазвенел поток Силы… «Даже моего могущества может на это не хватить!» — словно предупреждал он. И вот, в момент, когда пламенеющая тропинка соединила миры, дальний конец ее, начинающийся в странном мире, не знающем магии, сорвался — растянувшаяся пружина стремилась сжаться — и яростно хлестнул, рассекая застонавшую плоть далекого мира, носящего название Меллидан.
……………..
Движение сквозь миры для хрупкого человеческого тела оказалось кромешной пыткой — ведь только сила, вложенная в заклинание, не давала ему распасться на мельчайшие крупицы, которые тотчас оказались бы развеянными, как пыль по всей Вселенной и даже далее. Глаза заливал мрак, лишь время от времени разрываемый багряными вспышками боли — Лера переставала чувствовать свое тело, будто это оно растянулось до бесконечности, превратившись в горящую, содрогающуюся в агонии нить; стенающую, рвущуюся куда вперед, в черную бесконечность. Она не могла ни видеть, ни мыслить, ни осязать — в какой то момент даже её эфирный дух-близнец содрогнулся и прекратил движение по волнам Великой реки. В заклинание была вложена титаническая сила, но этой мощи не хватало! И вот заклинание уже начало пить саму душу девушки; невыразимый, безысходный ужас заполнил угасающее сознание. Рвутся нити, соединяющие душу с телом, бьется в несказанной муке эфирный дух. И вдруг — сокрушительный удар, слепящий свет — и боль, боль, боль…
Неторопливо текла река времени, на смену ночи пришло утро; солнце осторожно выглянуло из-за высоких еловых вершин, протянуло пока еще бледные, золотистые лучи к остывшей за ночь земле, чтобы погладить, взбодрить соскучившиеся по теплу и свету зеленые ветви, густой ковер травы… Но — что это? Там, где еще вчера посреди веселого леса жила и изумрудно искрилась большая лужайка, сейчас было лишь огромное пятно выжженной дотла земли. Пламя пожрало и высокую траву, и нежный плодородный слой почвы, оставив невесомый серый пепел и холодные камни. Деревья, которым не повезло оказаться ближе всех к месту трагедии, застыли сейчас изломанными, черными скелетами. Беспомощно, будто в мольбе протянули они обуглившиеся ветви к такому приветливому, лазурному небу… Если бы оно могло чем-то помочь!
А время всё идет, размеренно бежит его поток — и вот уже небесная синь подернулась рябью облаков, с каждой минутой становились они темнее, наливаясь свинцовой тяжестью, готовой в любую минуту упасть проливным дождем. И вот — первая капля, звонкая и нетерпеливая сорвалась вниз, а за ней в погоню ринулись и все остальные.
Дождь наотмашь ударил по лицу, приводя в чувство. И этим чувством была боль, — во всем теле, в каждой его частичке — беспощадная и невыносимая. Даже отвернуть лицо от хлещущего дождя казалось непосильной задачей — глуша стон, цепляясь негнущимися пальцами за мертвую землю, Лера попыталась повернуться набок. С третьей попытки ей удалось — и перед глазами тотчас открылся жуткий постапокалиптический пейзаж: огромная, выжженная в пепел поляна. Голые камни, покрытые жирной черной сажей; вдалеке, на границе зрения маячат мертвые, обглоданные огнем деревья. Картинка мутится, качается — но смысл происходящего необыкновенно четко отпечатывается в оживающем сознании. Не ожидая пощады от грызущей боли, Лера всё продолжила попытки встать на ноги — и через некоторое время они увенчались успехом. Осторожно переступая, покачиваясь, она направилась в сторону леса — найти хоть какое-то убежище от проливного дождя. Шаг, другой… Разжимались стальные когти, слабела боль — чем дальше от эпицентра трагедии, тем легче на душе. Будто там, в центре мертвого круга, погубленная природа силилась отомстить своему убийце-поневоле, а за пределами его внезапно утратила губительную мощь.