Цена доблести
Шрифт:
Смрад был, такой, что юноша едва не потерял сознание. То, что он принял за кровь, было содержимым проткнутого насквозь орочьего кишечника… Талион выронил копье. Дикий рвотный позыв скрутил его тело, согнул напополам и бросил на колени.
Талион так блевал только однажды… Тем майским вечером, он и еще полдюжины одноклассников – таких же четырнадцатилетних подростков, решили весело отметить окончание третьего курса военной академии. Дружной галдящей гурьбой они завалились в таверну «Хмельной Эльф» в нижнем городе, и, заняв самый видный стол, заказали себе жареную на вертеле оленину и черный портер. После второй пинты крепкого гномьева пива, они уже почувствовали себя бравыми ветеранами, прошедшими не одну войну. Пафосно вздымались кружки, хмельные голоса выкрикивали тосты, которые, как казалось пьяным подросткам, могли принадлежать только героям прошлого:
– За короля!..
– За академию!..
– За Стражей Цитадели!..
Талион сидел за дубовым столом и тупо улыбался. В глазах у него все плыло, голоса галдящих друзей казались низкими и растянутыми. Желудок как будто узлом связали, а к горлу подкатывала тошнота.
– Т-та-али-ио-он!.. – раздался совсем рядом пьяный голос его приятеля Джонотана Блюбери – ты чего такой смурной, дружище? Тебе срочно нужно выпить…
В руке у Талиона вдруг появилась полная кружка портера. Он сделал большой глоток, но пиво не желало проглатываться. Оно противной тошнотворной волной подкатывало к горлу. Юноша сделал усилие и проглотил треклятое пойло, но, спустя мгновение тошнота вновь подступила…
– Пускай Талион скажет тост!..
– Да, скажи, Талион!.. – послышались пьяные выкрики приятелей.
Молодой человек, подавив очередной приступ тошноты, тяжело поднялся, пошатываясь обвел присутствующих осоловелым взглядом, и поднял кружку.
«За Гондор!» – хотел было сказать юноша, но вместо этого, не справившись с очередным рвотным позывом, обильной вонючей струей, выплеснул прямо на стол содержимое своего желудка. В воздухе невыносимо запахло кислятиной. Пока Талион бежал к выходу он умудрился заблевать ползаведения. Приступы тошноты еще долго сотрясали тело молодого человека. Остаток ночи он так и провел – в обнимку с корытом-поилкой для лошадей.
– Держать копья, дистрофики! – казалось, что сотник орет прямо на ухо – готовьте кинжалы, добейте гадину!
Варг никак не хотел дохнуть. Бойцы при помощи подоспевших товарищей, приложив немыслимые усилия, поставили вертикально копья с трепыхавшимся на них зверем. Хрипя и ругаясь, на чем свет стоит, добрая дюжина солдат упиралась в скользкие от черной горячей крови древки. Неожиданно острые наконечники проткнули тварь насквозь, и под действием собственной тяжести туша варга, нанизываясь на копья, как молодая баранина на вертел, сползла к самой земле, и затихла. Ближайшие фалангеры, побросав копья и щиты, схватились за кинжалы. Подвывая от страха, они осторожно, шаг за шагом, приблизились и нерешительно обступили неподвижного зверя.
Однако, варг не собирался сдаваться. Как только солдаты оказались в пределах досягаемости тварь атаковала. Одного взмаха мощной лапы хватило, чтобы два бойца со вспоротыми животами навсегда остались в этой долине. Остальные, вопя во весь голос, в ужасе бросились было в рассыпную, но, не пробежав и трех метров, столкнулись с плотными рядами своих же боевых товарищей. Фаланга, если смотреть сверху, стала похожа на гондорский сыр, такой с большими круглыми дырами.
Подобрав щиты, солдаты прикрылись ими, образовав подобие пятиметровой бойцовской арены, в центре которой, скуля, ползал раненый варг, а с краю стоя на четвереньках, и не замечая происходящего, неудержимо блевал молодой боец. Пятиметровые копья в таких стесненных условиях были бесполезны, и солдаты предпочли, спрятавшись за большими квадратными щитами, дождаться пока зверь истечет кровью и сдохнет самостоятельно.
– Эй, парень!!! Паре-е-ень!.. Обернись же скорей… – Талион не сразу понял, что кричат ему – Да поверни, ты, свою тупую башку!..
– А?! Чего?! – промямлил он, оборачиваясь и вытирая рот рукавом, – Твою мать!.. Юноша наконец-то увидел варга. Тот, сверля стража злобным взглядом, орудуя одной здоровой передней лапой, медленно полз в направлении молодого человека. При каждом движении тварь повизгивала, а из оскаленной пасти толчками брызгала кроваво-черная пена.
–Нет-нет-нет, не-е-ет!.. – голос Талиона предательски дрогнул и сорвался в фальцет. Сидя на земле, и не сводя глаз с приближающейся зверюги, молодой человек, нелепо отталкиваясь руками и ногами, торопливо попятился прочь. Но далеко уползти ему было не суждено. Буквально через полтора метра юноша спиной уперся в стену ростовых щитов и руками нащупал квадратные носки грубых солдатских сапог.
– Пустите меня – Талион судорожно забарабанил кулаками по щитам – ради всего святого!!!
– Пш-шел прочь, собака – раздался из-за щитов грубый голос – самим места мало, вздохнуть невозможно! Проваливай – и для убедительности пехотинец толкнул щитом юношу, да так, что тот не устоял на ногах и упал в грязь.
Падая, он еще раз увидел горящие злобой глаза зверя, и понял, что схватки ему не избежать. Вот только он понятия не имел, как противостоять варгу. Слишком уж все происходящее вокруг отличалось от того, чему учили в военной академии.
Звон учебных клинков, многократно отраженный высокими сводчатыми потолками, казалось, наполнял огромный зал до краев. Молодые юноши в облегающих лосинах и просторных рубахах, разбившись попарно, увлеченно махали полутораметровыми мечами, постигая премудрости фехтования – этого завораживающего танца со смертью.
Их преподаватель и заслуженный мастер меча маститый мэтр л’Епи дю Фуррон важно прохаживался вдоль фехтующих подростков и вещал:
Конец ознакомительного фрагмента.