Чтение онлайн

Став во главе банка, Роган вывел «Бэрингз» на первое место в Великобритании. И хотя его нередко обвиняли в некоторой жесткости и излишней самоуверенности, служащие не собирались увольняться. Высокие требования предполагали высокую оплату и хорошие перспективы.

Дерек поднял трубку внутреннего телефона и обратился к секретарше:

— Миссис Гаррет, достаньте мне, пожалуйста, билет на сегодняшнее открытие выставки в галерее на Олден-стрит.

Вот уже полчаса Джентиана прохаживалась по залам, держа в руках бокал с шампанским и мечтая оказаться далеко-далеко отсюда. Все эти изысканно одетые люди, тычущие пальцами в ее работы и громко высказывающие свое мнение, раздражали и пугали молодую женщину. Она прокляла тот миг, когда дала Саре уговорить себя.

Можно, конечно, еще выпить для храбрости, но она уже и так превысила допустимую норму. Черт подери, ей уже двадцать пять лет, пора научиться не бояться подобных мероприятий!

— Джен, — позвала Сара. — Вот человек, который очень хочет с тобой познакомиться. — Судя по интонации подруги, это возможный покупатель.

Вздрогнув, Джентиана обернулась.

— Мистер Роган. — Представляя мужчину, Сара улыбалась, впрочем, с заметным беспокойством.

Джентиана подняла взгляд и мгновенно утонула в темном золоте карих глаз мужчины. Лицо его выдавало твердость характера и силу воли, оно притягивало к себе не столько красотой, сколько энергией и необычностью. Не правильные, но выразительные черты запоминались мгновенно: высокий лоб, сросшиеся густые брови, довольно крупный нос, по-видимому некогда перебитый, чувственные губы. Черные как смоль волосы чуть посеребрила седина.

— А это Джентиана… Милая, мистер Роган очень заинтересовался твоей «Русалкой».

Заставив себя успокоиться, молодая художница протянула руку.

— Очень рада знакомству, мистер Роган, еле слышно произнесла она, слегка вздрогнув от прикосновения прохладной ладони.

— Джентиана… — мягко и протяжно начал Дерек, не выпуская ее пальцев из своих, — у вас удивительный талант. И пожалуйста, зовите меня просто Дерек.

Почему-то для нее это прозвучало так, словно он говорил о чем-то интимном, связывающем их двоих. Молодая женщина почувствовала странное притяжение, независящее ни от ее желания, ни от воли Дерека Рогана. Странное и неожиданное, как удар молнии.

Она сглотнула и тихим голосом ответила:

— Спасибо.

Дерек Роган был по-мужски обаятелен и при этом окружен аурой опасности и искушения. Все в нем завораживало и одновременно пугало Джентиану. Она с восхищением смотрела на его большое сильное тело, отмечала естественную легкость движений и думала, что он мог бы быть прекрасным натурщиком.

— Вы не будете против, если я покину вас? — несколько неловко вмешалась в их разговор Сара. — Мне нужно переговорить с одним человеком…

Дерек спокойно улыбнулся в ответ.

— Конечно, мы прекрасно справимся. — В его голосе слышалась непоколебимая уверенность в себе. — Так ведь? — обратился он к Джентиане.

Молодая женщина вновь заглянула ему в глаза — и услышала отчаянный призыв собственного разума: бежать отсюда, пока еще не поздно! Дерек Роган может разрушить весь ее мир — она отчетливо понимала это.

— Да, — слабо отозвалась она, стараясь не слишком откровенно смотреть на загорелое лицо собеседника. — Вы говорите, вам понравилась «Русалка»? Да, милая вещица. — Больше она все равно ничего бы не смогла сказать о своем творении, зато с точностью описала бы цвет глаз Дерека и то, как в свете ламп в них загораются золотистые искры.

— Очень милая, — согласился он, окидывая внимательным взглядом Джентиану. От хриплых ноток в его голосе сердце ее учащенно забилось.

Черт, ее тянет к нему, как магнитную стрелку — к северу! Тело реагирует на его присутствие так остро, словно здесь не обошлось без черной магии. Художница оторвала взгляд от привороживших ее глаз и принялась отыскивать «Русалку». Да, у Дерека Рогана определенно есть вкус, эта скульптура одна из лучших в коллекции.

— Я здесь экспериментировала с лаковой обработкой.

— И у вас отлично получилось. Где вы научились так чудесно резать по дереву?

— В Аргентине.

— Так далеко? — Темные брови мужчины удивленно приподнялись. — Как это случилось?

Джентиана передернула плечами, стараясь избавиться от странного напряжения во всем теле.

— Дело в том, что мастер, которым я восхищалась, жил и работал в деревушке неподалеку от Тостадо. И я поехала к нему учиться.

Молодая женщина чувствовала себя неловко под ярким светом ламп, ощущая пристальное внимание Дерека к ее словам.

— Неужели так просто? — довольно сухо спросил он.

— Ну, не совсем, — улыбнулась Джентиана. — Он и знать меня не хотел, отказывался даже поговорить со мной или посмотреть на те работы, что я привезла с собой. Впрочем, его нельзя винить. Этот мастер — настоящий гений, а я тогда была двадцатилетней девчонкой без имени, без рекомендаций.

— И как же вы убедили его взять вас в ученики? — Дерек говорил ровно, но что-то в его тоне насторожило собеседницу.

— Я разбила палатку у входа в его сад. Когда он понял, что намерения у меня самые серьезные, он согласился взглянуть на одну из моих скульптур. Он разбил ее и велел сделать другую. Я так и поступила. О новой работе он сказал, что ею стыдно даже подпирать дверь. И вот после двух месяцев отказов он наконец-то согласился принять меня.

— То есть его восхитило ваше упрямство, — кивнул Дерек. — И ему пришлось признать ваш дар, иначе вы так бы и поселились у ворот его сада.

В глазах Джентианы появилась неожиданная мягкость.

— У него был чертовски скверный характер. Он требовал совершенно невозможного и ждал от меня полного подчинения.

— И для вас это сложно?

Молодая женщина поймала себя на мысли, что ей просто приятно слушать его голос, мягкий и глубокий, заставляющий самые невинные слова воспринимать как утонченное искушение…

— Да, очень, — довольно резко подтвердила она, злясь на себя.

— Но вам ведь удавалось сдерживать вашу жажду независимости?

— Иначе мне пришлось бы уйти. Дон Диего учил меня так, как учили его самого. В тот день, когда я отказалась выполнить его приказания и поступила по-своему, он сказал, что больше ему нечего мне дать и пришло время уходить. Мы расстались довольно холодно, но я стала писать ему почти каждую неделю, и он отвечал мне.

— Как долго вы пробыли у него?

— Четыре года.