Цена счастья
Шрифт:
Тебе был неудобен муж? Вот и получилось… ты не желала ему смерти, ты просто желала, чтобы его не было в твоей жизни. И не твоя вина, что жизнь выбрала другое.
Ты можешь выть, кусаться, ругаться… ты ничего не можешь сделать. Ни исправить, ни подумать – ни-че-го…
Останься он жив – и ты искала бы обходные пути, думала бы о разводе, бегала бы от него… ты могла бы. А он – умер. И ничего не осталось. Только девочка с синими глазами.
Все ли ты сделала для его спасения? Все, тут себя упрекнуть не в чем.
Ты рада в глубине души? Рада…
И до смерти тебе не освободиться от тяжкого груза. Больно, боги, как же больно…»
– Лилиан…
Август Брокленд заставил дочь встать с кресла и повел по коридорам в покои Алисии Иртон. Там было сейчас единственное, что нужно его девочке. Единственный, кто нужен.
– Мама… – всхлипнула Миранда, увидев ее. И повисла у Лили на шее, разревевшись еще сильнее. – Мама, мамочка…
Лиля крепко прижала к себе ребенка и расплакалась вместе с ней.
Август обменялся взглядом с Алисией, и они покинули спальню.
– Пусть побудут одни, – сказала Алисия, плотно закрывая за собой дверь.
– Да, не повезло моей девочке.
Алисия с силой провела руками по лицу.
– Это страшная трагедия. Для нас всех…
– Для вас – тоже?
Август смотрел испытующе. И Алисия не стала лгать. Все равно не получилось бы. Этот мужчина видел ее насквозь.
– По-своему я любила сына…
– Я сочувствую вашему горю. И… я постараюсь ненадолго увезти отсюда дочь. И внучку. Вы поедете с нами?
Алисия растерянно пожала плечами.
– Мне надо похоронить сына…
– Это – после похорон.
Не вопрос, нет. Предложение. И Алисия это понимала. Джерисон ушел, но жизнь – она продолжается. Что она выберет?
Именно здесь и сейчас.
Жизнь при дворе, правила, распорядок и интриги или море, которое даже сейчас плещется в глазах Августа. И маленький, хотя бы на старости лет, кусочек счастья?
– Я п-поеду. – Алисия чуть охрипла.
Август кивнул.
– Я буду ждать. А сейчас… давайте распорядимся о патере и прочем?
– Давайте…
Мужчина и женщина под руку вышли из комнаты.
Жизнь продолжалась.
Эдоард был мертвенно-бледен и словно постарел внезапно лет на десять. Но старался держаться. И Рик понимал его.
Больно? Безумно.
И непонимание – за что? Почему так?
Но есть дела. Королевский долг. Даже когда властитель теряет родных и близких, на его плечах лежит государство. Он – король. Он – должен.
– Что делать с Уэльстером?
Эдоард испытующе посмотрел на сына.
– А что ты хочешь?
Даже сейчас устроил проверку… Рику становиться королем после него. Ему и решать. Мерзко? Увы… жизнь короля именно такова.
– У нас два выхода, – спокойно заговорил Рик. – Первый: обнародовать подоплеку отравления Джеса и объявить войну Уэльстеру. Второй: замолчать это все, отменить смотрины из-за траура, проводить Лидию и потребовать от Гардвейга… сколько лет второй принцессе?
– Она на год младше Анелии.
– Пусть приезжает, живет здесь и воспитывается с девочками. Жениться мне все равно надо. Так или иначе.
– А месть?
– Анелию я бы своими руками придушил, – оскалился Ричард, вдруг сделавшись на миг похожим на хищного зверя. – Но эта дрянь умудрилась сбежать. А Уэльстер… Наши войны Авестеру в радость.
Эдоард посмотрел на сына с невольным уважением. Дикие решения? Страшные? Сейчас им полагается пребывать в глубоком горе от утраты?
Даже этого себе короли позволить не могут. Даже этого…
Ричард будет не спать ночами от бешеной тоски, будет выплескивать горе в поединках, в работе, но не даст ему разрушить союз с Уэльстером.
– Ты молодец, сынок.
Ричард вздохнул.
– Ох, отец… Тебе лучше сейчас лечь и уснуть. Двору я все объявлю сам.
– Разве тут уснешь?
– Тахира попросим. Не загоняй себе сердце. Сам понимаешь…
Эдоард понимал. И знал, что если сейчас не отдохнет…
– Ладно. Зови Тахира.
Следующие несколько часов для Ричарда слились в глухую черную полосу, и впоследствии он так и не смог вспомнить, что с ним было, что он делал, что говорил…
Он объявил, что было покушение на короля. Что случайно предназначенный для его величества яд выпил граф Иртон. И под этим предлогом в Стоунбаг забрали еще пятерых дворян, которые были в заговоре с Ивельенами. Поставил у тела брата почетный караул. Переговорил с казначеем. Временно принял на себя командование дворцовой гвардией.
И только в двенадцатом часу ночи вошел в покои брата.
Не туда, где лежало тело и молился рядом с ним патер. Нет.
Он пришел в дворцовые покои Джерисона Иртона. В его комнаты, где беспечно брошен на стуле легкий плащ, где валяется на столе подзорная труба, стоит бутылка вина и красивый стеклянный кубок, где до сих пор им пахнет и он кажется живым.
Рик не хотел видеть друга мертвым. Он хотел помнить его иным. Веселым, немного развязным, с насмешливой улыбкой рассказывающим о женщинах…
Живым…
Больно, как же больно…
– Ваше высочество?
– Графиня?
В глубине комнаты чуть шевельнулась белая тень.
– Да… простите, если помешала.
Ричард покачал головой.
– Нет. Почему вы здесь?.. Я могу помочь?
Лилиан, словно зеркальное отражение, повторила его жест.
– Нет. Мне просто хотелось побыть где-то, где он еще живой… не знаю…
Рик вздохнул. Уселся на стул и кивнул Лилиан.
– Присаживайтесь, графиня. Мне хотелось того же.