Ценитель
Шрифт:
— А потом запаниковали, — продолжал я. — Когда поняли, что придётся докладывать наверх. Наскоро слепили это нападение на мой склад. Попались на глаза моему медвежонку…
— Что за медвежонок? — заинтересовалась Вика.
— О-о-о, лучше тебе не знать, — вздохнул дедушка. — От некоторых вещей надо держаться как можно дальше!
— Если бы только можно было стереть память… — вздохнула Лидия. — Я бы хотела забыть о них. Обо всей их поганой конторе! Хочу просто жить… где-нибудь на берегу моря. Где тепло… мне это холод опостылел!
— Мам… — попыталась вмешаться Вика.
— Миша бы им показал!.. он бы всех их!… — она всхлипнула.
— Мам!
— Что?
— Не стоит, мам.
— Да, ты права, извини. Расклеилась я. Привыкла к почти нормальной жизни… ничего, устроимся на новом месте, начнём всё заново. Всё образуется, доча…
Вика подошла к маме и села рядом. Они обнялись.
— Не получится у вас нормальной жизни, девочки, — вздохнул дедушка. — Пока тот, кто всё это устроил, не отступится от своего…
Некоторое время мы молчали. Потом Лидия, не отпуская дочку, спросила:
— У нас есть какой-то шанс? Или план? Что можно сделать?
Дедушка посмотрел на меня и едва заметно кивнул. А я понял, что он, в своей обычной манере, вернулся к управлению ситуацией. И козырь с настоящими духами использовал по прямому назначению.
— Мы надеемся, — ответил он. — И вы можете помочь.
Он коротко пересказал то, что мы выяснили насчёт возможного использования амулета Кадусаса и последствий, которые после этого наступают.
От меня не укрылось, что во время рассказа Лидия несколько раз хотела что-то вставить, но каждый раз сдерживала себя. Она снова побледнела и даже как-то осунулась, а в её глазах появился лихорадочный блеск.
— Так вот, — сказал дедушка после рассказа, — может, вы слышали или вам самим ставили какие-то задания, которые были бы связаны с поиском определённых предметов? С заданными свойствами?
Лидия сидела некоторое время, закрыв глаза. Вика отстранилась, но осталась на диванчике рядом с мамой, удерживая её за руку.
— Послушайте… — наконец, произнесла она. — В другом месте и при других обстоятельствах я… впрочем, не важно. Скажите, это может куда-то уйти за пределы этого помещения?
— Пытаетесь сохранить лояльность предыдущему нанимателю? — грустно ухмыльнулся дедушка.
— Не нанимателю, — ответила Лидия. — А народу. И стране. Простые люди не виноваты, что где-то на самом верху что-то прогнило…
— Могу сказать так: среди ценителей вообще не принято болтать, — ответил дедушка, — иначе мы бы не смогли существовать так долго.
Лидия кивнула.
— А ещё мы с Герой изо всех сил пытаемся предотвратить войну между нашим сообществом и частью госаппарата, которую поставили под обслуживание личных интересов одного-единственного человека.
Лидия снова кивнула, потом сделала пару глубоких вдохов, будто собираясь нырнуть. С какой-то особенной нежностью посмотрела на дочку. После чего сказала:
— Директива «Омега». В нашей резидентуре были посвящены только мы: я и Миша. Кажется, даже сам резидент был не в курсе сути… сначала, когда задание только пришло, я подумала, что кто-то взломал нашу систему сообщений и сейчас нас возьмут. А напоследок просто так пошутили. Говорят, «Ми-6» грешит подобными делами. Но потом нам передали пару вещей. Из тех, которых вы называете «настоящими»…
Глава 20
Когда я ещё «учился в Нахимовском» мама старалась мне на день рождения что-нибудь прислать. Поначалу это были вещи. Не слишком хорошие и даже не слишком качественные, далёкие от настоящих. Но я всё равно старался их хранить — как знак внимания.
Да, каких-то сильных эмоций по отношению к нашей бывшей семье у меня не было, как и подобает ценителю. Но где-то в глубине души оставался тёплый огонёк, небольшая связь, которая, как мне казалось тогда, была для меня важна.
Потом вещи сменили денежные переводы. Тоже не слишком щедрые, которые, к тому же, имели тенденцию уменьшаться от года к году. Но у меня всё равно на душе теплело, когда я видел эти суммы пополнения на своём счету. Хотя прекрасно знал, что дедушка выделяет на «иждивенческую пенсию» на два порядка больше.
После совершеннолетия подарки сменились звонками, а потом и СМСками с короткими поздравлениями. Короткими — потому что в те годы длинное сообщение могло тарифицироваться как два или даже три.
И всё равно я был этому рад.
Дедушка же поначалу меня откровенно баловал. Нет, он не дарил мне вещи, тем более настоящие. Но старался привить мне вкус к ценительской жизни, устраивая нечто особенное: первое катание на горных лыжах, первый прыжок с парашютом, первый поход в оперу… и так далее.
Когда же мне исполнялось двадцать, дедушка сказал, что пришло время мне самому устраивать собственные праздники. Я тогда ещё спросил — обязательно ли делать что-то особенное, приглашать друзей и всё такое? На что дедушка улыбнулся, покачал головой и сказал, что отныне всё зависит от меня.
Как-то так само собой получилось, что день рождения превратился для меня в день тишины. Я отрубал все средства связи, запирал склады и отправлялся куда глаза глядят, стараясь ни о чём не думать, просто впитывая мир и всё, что мне попадается на пути.
Единственным обязательным атрибутом такого дня оставалась обязательная СМСка от мамы, которая падала на телефон, едва я снова включал аппарат, когда вечером возвращался в гостиницу или на съёмную квартиру.
Так продолжалось долго. Пока однажды вечером, включив телефон, я так и не дождался очередного поздравления и добрых пожеланий.