Чтение онлайн

— Что я здесь стою?! Может, и не работает эта радуга, может, я с места не сдвинулся!

И он дёрнулся в сторону, вывалился в темноту.

Когда поднялся на ноги, увидел, что рядом испускают белое сияние округлые светильники, и что произрастают эти светильники из лбов существ очень худых, но всё же с телами похожих на людей.

Они стояли, тихонько раскачиваясь из стороны в сторону, и полнили воздух пением, похожим на шелест. За их спинами, и в небе над ними нависала темнота.

— Значит, работает? — спросил Апрач.

От его голоса эти тонкие существа попятились. Быть может, голос его прозвучал для них через чур грубо.

Апрачу понравился их страх. Его ведь давно не боялись. На коровьей ферме он считался вполне заурядным, хотя и чрезмерно замкнутым на себе работником.

Смелея, Апрач сделал шаг вперёд, и крикнул:

— Эй, а о Нокте вы слыхали?

Существа продолжали пятиться, а потом, вдруг, развернулись, и мгновенно канули во мраке.

Уже исчезла радуга, и не было иных источников света. В полном, непроглядном мраке оказался Апрач. И тогда сделалось Апрачу страшно. Он хищным зверем заревел, требуя, чтобы те существа вернулись; он грозил им самыми страшными карами, в какое-то мгновенье, он даже возненавидел их почти также сильно, как Дэкла.

Но этот приступ быстро прекратился. Апрач похвалил сам себя за то, что он, по-крайней мере, не бросился за ними, а, стало быть, радужный камень должен был находиться где-то поблизости.

И вот Апрач наощупь начал этот камень искать. Когда нашёл — издал торжествующий вопль, и, также как и прежде — разместил на камне молот, а сам встал на молоте.

И продолжился полёт со скоростью триста тысяч километров в секунду.

Хотя Апрач поклялся себе, что он больше не сделает шага в сторону, пока не достигнет центра, — вскоре он понял, что эта клятва была преждевременной, невыполнимой.

Очень скоро Апрача начал донимать голод, а ещё по истечении нескольких часов этот голод стал уже невыносимым.

И Апрач сделал шаг в сторону.

Вокруг во мраке шумело, дыбилось что-то. Апрачу показалось, что это чудища несутся на него. Он взревел, размахнулся, и… рассёк молотом волну.

Очередной алтарь поднимался из глубин миниатюрного океана, который по-видимому, покрывал всю поверхность тридцати или сорока километрового мира.

Апрач уже думал встать обратно на камень, перелететь в более удачный для добывания пищи мир, когда одна из волн осветилась изутри жемчужным, переливчатым свечением.

Испуганными, злыми глазами глядел Апрач в этот свет, но не отступал, ждал продолжения.

Из волны высунулись тонкие руки, и лик молодой девушки. Она молила о чём-то Апрача, но он не понимал слов, хотя они, быть может, и имели общие корни с Ноктским языком.

— Ты русалка? — спросил Апрач.

Она кивнула.

— Русалка. Нечисть значит, — Апрач бешено усмехнулся, и схватил её за руку, выдернул из волны.

Она, беспомощная, тонкая лежала перед ним, извивалась, но Апрач был слишком силён для неё. Он разглядел её рыбий хвост, и прохрипел:

— Да. Ты — нечисть. А с нечистью у нас разговор короткий… Ты только на одно пригодна…

Уже светились волны. Родственники русалки спешили к ней на помощь. Русалка рванулась в родную стихию, но Апрач одним сильным движением свернул ей шею, и водрузил уже мёртвое тело на радужный камень.

Взял русалку за хвост, а сам встал на молот. Путешествие продолжилось.

Так Апрач добыл себе пропитание. Русалки ему хватило надолго. Он не воспринимал её как существо разумное, наделённое душой. Она для него была всего-лишь рыбой, пищей, средством поддержать жизненную энергию в своём организме. Он сжимал остатки её тела в руках, и, когда хотел есть, откусывал от неё куски, тщательно прожёвывал сырое, жёсткое мясо, глотал, и не испытывал ни отвращения, ни жалости. Он только радовался тому, что теперь лететь, не останавливаясь. Он даже естественные потребности своего организма справлял, не сходя с молота.

И только когда остатки русалки начали тухнуть, он злобно выругался, и выбросил их за пределы радуги.

Терпел ещё сутки, а потом вынужден был снова выйти, отправиться на очередную охоту. На этот раз, чтобы поймать некое, похожее на зайца, существо, ему пришлось потратить три с лишним часа, что, конечно же, привело Апрача в ещё большую ярость. Он ведь знал, что Аннэя удаляется от него беспрерывно, каждую секунду. Ему мнилось, что она успеет найти Дэкла, что они смогут спрятаться от него. И после поимки зайцеобразной добычи, он ещё целый час искал радужный камень. Он рычал от ярости, он был безумен, но именно ненависть придавала ему огромную силу. Он был способен на многое.

Два года внутри аэроцикла. Два года одиночества. Двадцать четыре месяца просмотра Ноктских фильмов, прослушивания музыки, чтения официальной литературы и рекомендованных для школ стихотворений.

Всё это нисколько не повлияло на Аннэю. Она не только не прониклась духом Ноктской культуры, но даже и отдалилась от этой культуры. Всё больше занималась своим творчеством, и много действительно хороших стихов было написано ей за эти два года.

Кожа Аннэи стала бледной, девушка похудела (ведь питалась она мало, едва ли ни вдвое урезала свой рацион). Если сравнить её с той Аннэей, которая отлетала с Нокта, то она стала и более красивой, и более загадочной. Ну а ежедневные занятия на тренажорах не дали окончательно засохнуть её телу.

Путешествие казалось ей бесконечным. Два года промелькнули, но Аннэя так привыкла к своему одинокому существованию, что провела бы внутри аэроцикла и ещё два тысячелетия. Даже и образ Дэкла выцвел, и не был Дэкл таким желанным, как прежде. Вообще — не было такого человека, к которому стремилась бы Аннэя. Оказывается, то, чего ей не хватало на Нокте — это одиночества.

Компьютер доложил:

— До завершения экспедиции остался месяц.

А Аннэя даже не воспринила эти слова, и продолжила работать над своим очередным стихотворением.

Ещё пара дней миновала.

Аннэя дремала за письменным столом, и вдруг — замерцали яркие красные огни. Девушка вскинула голову, растерянно, но не испытывая страха, стала оглядываться.

Эти красные, суетливые огни казались ей настолько невероятными, что она и не воспринимала их, как реальность. И только странным казалось — с чего это пришёл к ней такой странный сон.

Вдруг хрипящий, через многочисленные помехи прорывающийся голос компьютера дошёл до её слуха:

— Стороннее тело.