Чтение онлайн

— Вэче — этот телефон? — вдогонку спросил я.

— Да, звони. Я скоро вернусь.

Я набрал номер телефона Полковника. Тот оказался на месте. Выслушав мой краткий доклад, он поинтересовался:

— За этим только и звонишь? Или еще чего-нибудь нужно?

— Нужно, Кирилл Борисович, — ответил я. — Надо узнать, кто такой Симаков в республиканском издательстве и чем закончились его переговоры с Клычевым по поводу рукописи.

— Ты думаешь, Шигарев, я что-нибудь понял? — проворчал Полковник.

Но раздражения в его тоне я не почувствовал. Когда он раздражается, то обязательно добавляет словечко “деятель”.

Надо сказать, из-за этого слова мы в отделе и стали Кирилла Борисовича Полковником с большой буквы называть. Само собой, он об этом не знает. А все благодаря фантазии Вени Бизина. Он как-то сказал: “Братцы, наш полковник Кирилл Борисович Хазаров — заслуженный юрист республики. Жаль, конечно, что нет звания “заслуженный деятель милиции”, особенно если учесть, что Хазаров слово “деятель” любит употреблять, когда на “ковер” вызы­вает. А как вы посмотрите на то, чтобы считать его Заслуженным Полковником?..” Постепенно “Заслуженный” отпало, а “Полковник” осталось. Клички — они ведь просто так не возникают!..

— Думаешь, я что-нибудь понял? — снова ворчливо повторил по телефону Кирилл Борисович.

— Да я пока и сам мало что понимаю, Кирилл Бо­рисович.

— Хорошо, — сказал он. — Наведем справки.

Я положил трубку, и тут же вернулся Сенюшкин.

— Тебя кто интересует-то — сын или его родители?

Я подробно рассказал о разговоре с Кобзевой и Барманкуловым, ну, естественно, об убийстве Галицкой.

— Ладно, вызову участкового инспектора по их улице, лейтенанта Габибулина. Заодно он займется семьей Хромовых.

Увидев, что для меня эта фамилия — пустой звук, добавил:

— Женщина у меня сидела, помнишь?

— А-а, Зикен и его братья7

 — Во-во! Память у тебя еще ничего. Паспортистки на обеде, придут, я тебе скажу, когда сын Пономаревых родился. Лады?

— Лады-лады… Да-а, насчет банкета в “Весне” мы ничего не знали… Слушай, Миша, а может, между ними — между Пономаревым и Клычевым — там что-то произошло, а?

Он пожал плечами.

— Городской телефон? — Я потянулся к аппарату.

— Да. Параллельный. Люблю параллельные.

— Странный у тебя вкус, — заметил я, набирая номер телефона Барманкулова, — возьми трубочку. Послушаешь…

Барманкулов был у себя.

— Между Пономаревым и Клычевым? — переспросил он. — Но позвольте, ведь ни Ивана Алексеевича, ни Ангелины Федоровны на банкете не было!

— А как прошел тот вечер? Как вел себя Клычев?

— Он был остроумен, шутил, много танцевал. Может быть, даже чересчур много, потому что у него заболело сердце.

— Он не был пьян?

— Ну что вы! Навеселе — да. Но не более того.

— Он ушел домой один?

— Мы ушли вместе. Я с женой, Ряхшиевы и он. Они жили рядом со Святославом Павловичем, а мы через три квартала.

— Словом, ничего странного в тот вечер вы не заметили за ним?

— Нет, не заметил.

— Благодарю вас, Хайрулла Жакенович.

Сенюшкин мрачно слушал наш разговор. Что и говорить, ему не очень-то хотелось оказаться с нераскрытым убийством. А мы к загадке с Галицкой получили дополнительно еще одну — с Клычевым.

— У тебя сколько сотрудников?

— А!.. — отмахнулся он от меня, как от комара-кровопийцы.

— Миша, вызывай этого Пономарева. Пощупаем его.

— Сейчас Габибулин его приведет, если он дома.

Пономарева дома не было, но лейтенант Габибулин видимо, отличался завидной самостоятель­ностью мышления. Не застав Пономарева он привез в горотдел его жену. И вот перед нами, заметно рассерженная, стоит изящная брюнетка.

— Я что, арестована? — хмуря брови, резко спросила она.

— Почему вы так решили? — удивился я.

— Ваш бравый лейтенант был настолько категоричен, что ничего кроме своего “Следуйте за мной гражданка Пономарева!”, не объяснил. Вот я и решила, что арестована.

— Он у нас… шутник, — хмуро заметил Сенюшкин. — Верно, товарищ Габибулин?

Габибулин был смущен. Он помялся немного и спросил:

— Я свободен товарищ майор?

— Побудьте в другой комнате, — строго ответил Михаил. — Я вас вызову.

Озадаченный лейтенант вышел осторожно закрыв дверь.

— Ангелина Федоровна, конечно, нелепо все получилось. Вы уж нас извините, пожалуйста. Но раз мы встретились мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Если вы не возражаете.

Она настороженно переводила взгляд с меня на Михаила.

— Скажите, вам понравился тот вечер в ресторане “Весна”?

— Какой вечер? — вздрогнула она.

— Ну, банкет педагогов, — уточнил Сенюшкин.

— Я там не была, — поспешно ответила она.

— Зачем же так волноваться, — добродушно заметил я. — А почему вы не пошли на банкет? Клычев ведь приглашал вас?

Тут мог получиться прокол, если Клычев ее не приглашал. Она опустила голову, и мы с Михаилом переглянулись. Я угадал.

— Я себя неважно чувствовала, — тихо произнесла женщина.

— Веская причина, — кивнул я. — А другой не было?

Ее взгляд выражал откровенный испуг.

— Скажите когда родился ваш сын?

— Мой сын? — Она побледнела. — В июле тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. А зачем вам это?