Чтение онлайн

Эми совершенно неженственно фыркнула.

— Не мели ерунды, мам. Скорее всего, наоборот, это Марион стыдится своейродни. В этом костюме ты такая элегантная. Что касается матери Барни, я с ней тоже не знакома. Она ирландская протестантка и терпеть не может католиков.

— Святой Боже, Эми! — пробормотала Мойра, осеняя себя крестом. — Что же это за семья такая?

— Я вышла замуж за Барни, мама, а не за его семью.

— Пожалуй, что так, — согласилась Мойра. Она почувствовала себя несколько увереннее. И благодаря не только словам Эми, но также и тому, какими глазами смотрел на нее капитан Кирби-Грин. И хотя Чарли и Марион поскупились на свадьбу, именно благодаря Марион она приехала в такую даль на такси.

Мойра почувствовала себя еще лучше, когда Эми извлекла купленные в Лондоне подарки и вручила ей сумку из змеиной кожи.

— Из настоящей змеи? — Мойра гладила неровную серо-черную поверхность, надеясь, что змея умерла легкой смертью.

— Мам, ну кто бы стал называть эту кожу змеиной, если бы она не была с настоящей змеи? — Эми вымученно улыбнулась. — Еще мы купили сумки для Джеки и Бидди и чудесный набор столовых ножей для Чарли и Марион. Жаль, что я не смогла подарить все это до свадьбы.

— Не страшно. Лучше поздно, чем никогда. Я заберу все это на такси. — Путешествие стоило всего девять пенсов, и Мойра дала водителю один пенс чаевых, так что от полкроны Чарли оставалось еще вполне достаточно, чтобы вернуться на такси домой в Бутл.

— В таком случае, может быть, ты заберешь и эту блузку, которую я купила для Кэти? — Эми помахала прелестной кружевной блузкой кремового цвета.

— Лучше не надо. Было бы здорово, если бы ты сама подарила ее Кэти. — С тех пор как ее дочь вышла замуж за Барни Паттерсона, ее мозги как будто растаяли, — она напрочь забыла о существовании Кэти. И Барни не лучше. Как можно было додуматься до того, чтобы отправиться в Лондон, зная, что вот-вот начнется война?

В пять часов Барни поднялся, утверждая, что ему немного легче. Он принял ванну, но отказался от предложенных хлеба и молока. Он сделал вид, что его вот-вот стошнит, и заявил, что от этой еды ему опять станет плохо.

— Как бы то ни было, первым делом мне необходимо решить вопрос с моим призывом, — добавил Барни.

— Там никого не будет, — возразила Эми. — Сегодня суббота, и уже поздно.

— Моя любимая девочка, мы находимся на пороге войны. Я тебя уверяю, на том конце провода мне ответят.

Он оказался прав. Когда Барни набрал нужный номер, трубку немедленно сняли. Эми ушла на крохотную кухню и пыталась не слушать, как он договаривается о явке куда-то в район Честера во вторник в девять утра.

— Это означает, что мне придется уехать в понедельник, — сказал он ей, окончив разговор по телефону.

— Ты поедешь на машине? — спросила она, удивляясь тому, что ей удалось задать осмысленный вопрос.

— Нет, будет лучше, если я поеду на поезде. Я оставлю машину там, где она сейчас стоит, возле дома. Хэрри позаботится о ней, если возникнет необходимость поставить ее в гараж, моя хорошая. Все зависит от того, сколько продлится эта чертова война. — Он обнял ее, его лицо погрустнело. — Как же я буду жить без тебя, а?

— Хотелось бы мне знать, — всхлипнула Эми, — потому что тогда ямогла бы понять, как я буду жить без тебя!

Они решили в этот вечер не ходить в ресторан и вместо этого рано легли спать.

В воскресенье Эми отправилась в церковь, впервые с тех пор, как вышла замуж за Барни. Если бы мама узнала, что она уже несколько месяцев пропускает мессу, с ней бы случился удар. Барни отправился к родителям, чтобы сообщить им и Хэрри, что на следующий день уезжает.

— Может быть, меня отошлют назад, — сказал он перед тем, как отправиться в Калдерстоунс. — Может быть, я им не понадоблюсь или не пройду медкомиссию.

Но они оба знали, что он понадобится и немедленно, и что нет ни малейшей надежды на то, что такой крепкий и здоровый молодой человек, как он, не пройдет медкомиссию.

В церкви Эми молилась о том, чтобы случилось чудо и война не началась, ведь такая возможность все еще сохранялась. Но когда она вернулась домой, капитан Кирби-Грин вышел из своей квартиры и сообщил ей, что премьер-министр Невилл Чемберлен только что выступил по радио с заявлением о том, что Германии объявлена война.

— Давно пора! — возмущенно добавил капитан. — Этим типом, Гитлером, надо было заняться намного раньше. Следовало бы как следует надрать ему задницу. Хорошая порка могла бы привести этого мерзавца в чувство. — Он с царственным видом поклонился. — Надеюсь, мой французский не оскорбил ваш слух, миссис Паттерсон.

— Конечно нет, капитан, — тихо ответила Эми.

Она побежала наверх, влетела в квартиру и разрыдалась.

Когда Барни вернулся домой, его лицо было мрачным. Мать перенесла его сообщение очень тяжело.

— Последнее время она плохо себя чувствует.

— Бедняжка! — сочувственно произнесла Эми. — Может быть, ей станет лучше, если я ее навещу?

— Нет, от этого ей станет только хуже.

По пути Барни купил пачку «Синиор сервис», хотя курил очень редко. Эми тоже пробовала, но ей ужасно не понравилось. Сейчас же он курил все время, пока они собирали его чемодан. Они пытались предусмотреть все мелочи, которые ему могут понадобиться, как будто едва Барни закроет за собой дверь квартиры, у него уже никогда не будет возможности купить бритву, носовые платки или расческу.

В эту ночь они не занимались любовью, а просто свернулись клубочком в постели. Барни лежал на боку, обняв за талию Эми, прижавшуюся к нему спиной. В какой-то момент ночью он убрал руку, поцеловал жену и выбрался из постели. Эми на мгновение проснулась, всхлипнула и тут же опять уснула.

На следующее утро, когда она открыла глаза, чемодан уже исчез, как и сам Барни. Он оставил записку, в которой объяснял, что не вынес бы прощания. «Я тебя слишком сильно люблю, моя хорошая. Именно поэтому я поступаю, как трус. Я уверен, ты скоро поймешь, что нам обоим так будет легче».