Чтение онлайн

Тем не менее вскоре он прерывает занятия и спешно возвращается в Рим.

Появилась вакансия на жреческий пост.

Гай Аврелий Котта, который дважды повлиял на судьбу Цезаря при жизни, изменил ее и в третий раз — после смерти. Он был членом жреческой коллегии понтификов, а когда скончался, коллегия проголосовала за то, чтобы Цезарь занял его место. Здесь есть о чем поразмыслить любителям исторических загадок, возможно, здесь таятся сюжеты для беллетристов или мистиков, но это все-таки вне канвы нашего повествования…

Место сулило блестящую карьеру — в коллегию из пятнадцати понтификов входили представители самых знатных семей, попасть в нее — все равно что в ныне забытую номенклатуру высшего партийного состава бывшего СССР. Несмотря на все дополнительные препоны, которые Сулла установил для подъема по карьерной лестнице, от понтифика дойти до консула было проще, чем начинать с первых ступенек.

Вернувшись и вступив сан, Цезарь тем не менее продолжает выступать в суде. На сей раз обвинителем против Марка Юнка, которого вифинцы уличили в вымогательстве. К этому времени, в 74 году до P. X., царь Никомед умер и, не имея наследника, завещал свое царство Риму. Злоупотребления наместника, и при царе-то особо не церемонившегося, стали невыносимыми.

Современные историки полагают, что и этот процесс он проиграл, так как против награбленного в провинции золота мало кто мог устоять. Тогда же Цицерон испортил ему настроение репликой о Никомеде. Но авторитет Цезаря настолько велик, что шуточки завистников уже не могут его остановить. Он впервые выставляет свою кандидатуру на общественную должность военного трибуна. В отличие от народных трибунов, военные занимались исключительно армейскими делами. Если прибегнуть к аналогиям, то это была первая ступень карьеры на пути к высшим военным или общественным должностям, а заодно проверка молодых честолюбцев, пользуются ли они расположением электората или нет.

Цезарь становится военным трибуном.

Поскольку не сохранилось никаких сведений о том, что он был откомандирован, как полагается, на службу в провинцию, то историки делают вывод, что он служил в Италии, причем не исключено, что под командованием Марка Лициния Красса.

Дело в том, что именно в это время судьба Республики снова повисла на волоске.

Рабовладение, составляющее основу экономического развития человечества на протяжении многих веков, а вернее, даже нескольких тысячелетий, моралистами клеймилось позором, наверное, с момента его возникновения. Институт рабства, в зависимости от времени, места и законодательной специфики, мог варьировать взаимоотношения между хозяином и рабом — от патриархальных, почти семейных до жесткой и чаще всего жестокой эксплуатации обезличенных групп людей, лишенных каких-либо прав.

В наши дни, когда торжествует не менее обезличенный гуманизм, а борьба за права человека, не предполагающие формирование в нем одновременно и обязанностей, порой принимает характер фарса, говорить о рабстве как о неизбежной манифестации человеческого неравенства просто неприлично. Насильное принуждение к рабству, вне всякого сомнения, отвратительно, рабство добровольное отвратительно вдвойне. Но как это объяснить бедняку, который поставлен перед выбором — или умереть с голоду, или идти в услужение к тому, кто накормит тебя и даст крышу над головой? Что делать с захваченными в плен солдатами врага, который грабил и насиловал, убивал и разрушал? Убить всех в назидание другим или содержать в заключении? Так ведь тюрем и концлагерей для такого количества людей в те времена просто не было и кормить пленников, в то время как своим не хватает, — реально ли это?

Чтобы не слишком глубоко погружаться в эту проблему, скажем лишь, что человек, который не в состоянии сам обеспечить себя и свою семью, вынужденный обратиться за помощью и не расплатившийся с долгами, не может претендовать на всю полноту прав свободной личности. Это касается вообще-то и государственных образований. Рабство не исчезло и сейчас, оно приняло более тонкие формы, это понимает любой трезвомыслящий человек, не отравленный пропагандой.

Но вернемся к нашим римлянам. Кстати, римского гражданина вот уже давно нельзя было продать в рабство. Хватало рабской силы и без них — войны давали пленников, а провинциалы — должников. Но после того, как италики получили искомое, население, обладающее правами римского гражданства, увеличилось с полумиллиона до двух миллионов. Свободных людей в это время, по оценкам историков, во всей Италии было около семи миллионов человек, а рабов в два раза больше.

После аграрных реформ землю, раньше принадлежащую государству, передали в частное владение. Возникло большое число мелких и средних хозяйств, появились поля, виноградники, сады, оливковые рощи…

Вспомним, что римляне, строя дороги и выводя колонии в провинции, несли с собой также водопровод, канализацию и бани. Личная гигиена римлян способствовала меньшей смертности населения и быстрому его росту — по сравнению с племенами, живущими согласно иным обычаям. Рост населения требовал новых земель, новых войн и новых рабов, чтобы земли, которыми наделялись отслужившие ветераны, обрабатывались.

Инженерная мысль римлян, как мы уже говорили, была на высоте, особенно в военном деле. В аграрном тоже — римляне первыми стали применять плуги с отвалом и железным лемехом, а также позаимствовали из Малой Азии идею колесного плуга. Города Италии славятся ремесленными производствами — в Калах и Минтурнах изготовляют орудия для сельского хозяйства, Путеолы поставляют изделия из железа, Канузий славится шерстяной тканью, Капуя знаменита свинцовым и бронзовым литьем, Ареций своей керамикой…

В Риме строят дома не только из мрамора и туфа, но также из обожженного кирпича и вот уже почти сто лет сооружают многоэтажные дома из… бетона! Строительное мастерство тоже на высоте — акведуки обеспечивают чистой водой из горных родников, поэтому воду из римских кранов и даже фонтанов можно пить даже в наши дни. Дороги, которые идут из Рима во все стороны, строятся так добротно, что по ним будут перемещаться много веков. Война с владычицей морей — Карфагенской державой — научила римлян строить корабли, больше и лучше. На них теперь ставят дополнительные паруса, рулевые весла улучшены.

Разумеется, все это создавалось руками рабов.

В принципе научно-техническая революция могла начаться уже в те годы — труды Архимеда, ненароком убитого римлянами в Сиракузах во время Пунических войн, изобретение Героном паровой турбины, опыты с электричеством — что еще требовалось для качественного рывка?

Книгопечатание? На первый взгляд да. Накопление навыков и умений, возможность любого почерпнуть необходимые сведения, доступность и распространение знаний — это могло сыграть важную роль в быстром развитии технологий. Пергаментные и папирусные свитки горели вместе с библиотеками. У бесценных сокровищ человеческого разума могла быть иная судьбы, возникни тогда полиграфическое ремесло, хотя бы и ценой исчезновения каллиграфии и переписчиков.

Но это только на первый взгляд. Дешевый, а порой и почти дармовый рабский труд делал бессмысленными любые попытки перевести цивилизацию на иные рельсы. Любой здравомыслящий римлянин объяснил бы нам, что предложенные новшества не только противны богам и нарушают традиции, но и попросту негуманны, так как сделают бесполезным труд миллионов рабов, обрекая их на гибель от голода.

Во II веке до P. X. Катон Старший в трактате «О земледелии» сформулировал основные принципы взаимоотношений между хозяевами и рабами. Рабы, учил Катон, подобны животным, и обращаться с ними надо соответственно. Излишняя жестокость не нужна, потому что раб тогда будет плохо работать, а работа, доход, который он должен приносить владельцу, — вот смысл существования раба.