Чапаята
Шрифт:
Был ли такой разговор или не был — кто знает! Одно точно известно: новые командиры повели дивизию дальше — вперед и вперед. Отомстили они врагу за смерть любимого начдива, прогнали ненавистных белых бандитов с нашей земли, сбросили их в Каспийское море.
И ныне приходят в нашу армию молодые солдаты, внуки и правнуки чапаевцев. Встают под боевые Красные знамена, клянутся по-чапаевски жить, по-чапаевски служить, по-чапаевски защищать советскую Родину.
И Родина знает: не уронят они чапаевской славы и доблести, не дрогнут в бою, потому что в груди каждого бьется бессмертное сердце Чапая.
ЧАПАЯТА
КАК ПЯТЬ ПАЛЬЦЕВ
Детей своих Чапаев гостинцами не баловал — негде их было брать на фронте. Домой приезжал без подарков. И лишь для Верочки, самой младшей, находил то кусок сахару, то коврижку, то конфету в красивой обертке.
Однажды гостили у Василия Ивановича красноармейцы. Окружила их детвора. Тот просит на тачанке покатать, тот зовет в прятки играть, а Верочка забралась к отцу на колени и не хочет слезать.
— Верочку, Василий Иванович, вы больше всех любите, — заметил один из бойцов, — с колен не спускаете.
Чапаев улыбнулся:
— Меньшуха на меня вишь как похожа. Росточком не большая, не маленькая. Зато бойкая! Вроде меня…
Дети Чапаева — Саша, Аркашка, Клава и Лима — услышали этот разговор и уцепились за отца.
— Я тоже не большой, не маленький, — теребил его карапуз Аркашка. — И тоже бойкий!
— И я похож на тебя, — твердил самый старший Саша.
— А я похожее всех вас! — заявила маленькая Клава. — Я тоже хочу на колени…
Только Лима ничего не сказала, опустила голову и отошла в сторонку.
Она-то знала, что они с сестренкой Верочкой вовсе не похожи на Василия Ивановича. Они попали в чапаевский дом из другой семьи. Их родной отец погиб от вражеской пули. Он умер на руках у Чапаева. Осиротевших Веру и Лиму Василий Иванович разыскал в деревне Березово и отвез в город Николаевск, где жила его семья. «Это ваши сестренки, — сказал он своим детям. — Дружите с ними и никогда не обижайте».
Так и жили дети: без ссор и драк, без слез и обид.
А тут вдруг заспорили: каждому захотелось больше другого быть похожим на отца.
Василий Иванович усадил молчавшую Лиму на колени рядом с Верочкой, поманил к себе остальных малышей, сказал серьезно:
— У Чапаевых все братья и сестры равны, все одинаковы. Значит, спор затевать не из-за чего, — и показал детям свою ладонь. — Посчитайте, сколько пальцев?.. Правильно — пять. Один большой, другие поменьше. Но все они на одной руке и действуют всегда вместе, помогают друг другу. И вас, чапаят, у меня пятеро. Как пальцев на руке!
— Большой палец — это я! — сказал старший сын.
Рост у Саши и на самом деле выше Аркашки и выше сестренок. Лицо худое, на спине из-под рубахи выступают острые лопатки. Но он только с виду такой щупленький. Силы в нем — ого! — лучше не связываться с Сашей! Когда на улице обижают малыша Аркашку, он смело бросается на его защиту. Всякого отгонит!
Неспроста мальчишки зовут Сашу, как и отца, Чапаем!
САША И ШАШКА
Пока Василий Иванович развлекал малышей, Саша с завистью посматривал на шашку в узорчатых ножнах. Она была прикреплена к длинному ремню, перекинутому через плечо отца. Изогнутый конец ее лежал на полу. Саша спросил:
— Скажи, папа, у всех красных командиров такие шашки?
— Кто на коне, у того и шашка, — ответил отец. — Красна птица перьем, а кавалерист шашкой!
— А если нет коня?
— Гм… Шашка всякому может сгодиться, кто умеет держать ее крепко в руках.
— Ты крепко держишь?
— Крепко… Шашку ронять — красноармейскую честь терять!
— Ага! А ты ее потерял четыре раза!
— Это как же? — посмотрел на него отец недоуменно.
— А вот так! Потеряешь и другую себе возьмешь. И приезжаешь с войны с новой шашкой! В прошлом году у тебя была нарядная — с кисточкой, с серебром на копчике. Потом тяжеленная, как гиря. Я едва поднял. А в прошлый раз — золотая и длинная. Сам говорил, что ты ее у белого генерала отбил и что она острее бритвы… Такую шашку потерял! Эх-х!
— Ту шашку я лихому коннику подарил. За храбрость. В надежных руках мой клинок!
— А сам подобрал что попало…
— И не подбирал я вовсе! — рассмеялся отец. — Новую шашку мне командующий вручил. Прежде я других смельчаков саблями одаривал. А теперь, видишь, у самого — именная! Скажи по-честному, мог я от нее отказаться?
Саша отрицательно покачал головой.
Но прежнюю шашку ему все же было жаль.
— Та была острая, — сказал он. — А эта тупая, наверное.
— Не скажи, — усмехнулся отец. — Пошли во двор, покажу…
Всем детям захотелось взглянуть, как рубит новая шашка. Весело галдя, они побежали за отцом.
Во дворе, возле сарая, торчала длинная жердь. Василий Иванович остановился напротив нее и обнажил клинок. Хотел перерубить жердь, но повертел перед собой шашкой и неожиданно заявил:
— Нет, не буду!
— Палку жалко? — спросил Саша. — Тогда ударь по полену.
— Для полена топор существует, — ответил отец.
— Золотая шашка могла что угодно перерубить! — вспомнил Саша. — Попробуй хотя бы щепу лущить.