Чародеи на даче
Шрифт:
Вот видите, - сказал охранник.
– Ваш скот к тому же еще и буйный.
Пятеро Темных поторопились поскорей увести возмущенного поэта-сатирика долой с глаз охранника. Однако далеко они не ушли. Их остановил милиционер.
Приезжие?
– с подозрением оглядел он всю компанию.
– Регистрация есть? Ваши документы.
Да мы, мило-ок, уезжаем, - протянула Тата.
Инвалид я! Инвалид!
– заверещала Ядвига Янусовна.
В родные пенаты возвращаемся!
– пробасил Ничмоглот Берендеевич.
Козочку вот подлечили, теперь назад везем!
– хором воскликнули Ната и Луша.
Милиционер ошалело потряс головой, но остался неумолим:
Ваши документы, пожалуйста, и по очереди.
Ох, пожалуйста, - согласилась Тата и протянула ему грязный обрывок бумажки.
Глянув на него, милиционер удовлетворенно кивнул:
«ЧЗ*—
Вот так бы сразу. Полный порядок. Счастливо добраться до места.
И, отдав честь, он ушел.
Пр-роклятье, - прошипела ему вслед Тата.
– Все-таки пришлось потратить волшебные силы.
Зато все целы, - бодро пробасил Ничмоглот.
Все-таки предлагаю скорее найти какой- нибудь темненький уголочек.
– сказала Ядвига Янусовна.
– Отсидимся там до утра - и на первую электричку. А то неровен час еще кто-нибудь привяжется и снова волшебные силы придется тратить.
Подожди со своим темным уголком, успеется, - оборвала ее Тата.
– В первую очередь надо одежду купить. Тем более время свободное все равно есть. А на вокзале киосков полно. Вот и переоденемся, пока не поздно. Наша-то собственная одежка завтра На Край Света вернется. Нельзя, чтобы это застало нас врасплох. И вообще, зря, что ли, я у водителя столько денег наменяла?
Ядвига зашлась от визгливого хохота:
Ой, хотелось бы мне посмотреть на этого водителя завтра!
Слова ее вызвали приступ бурного веселья и у остальных. Даже пребывавший в обиде Коз- лавр затрясся от смеха. Дело в том, что все вещи с Края Света, включая и деньги, в реальном мире очень быстро превращались в ничто, как, впрочем, и предметы из реального мира, попав в волшебную страну, надолго у владельцев не задерживались. Так что водителю микроавтобуса совсем чуть-чуть оставалось радоваться удачно проведенной валютной операции.
Зато эти денежки местные, - с удовольствием пошелестела пачкой купюр Тата, - и они никуда не исчезнут. Пошли покупать одежду.
Приобретения, которые они сделали в привокзальных лавочках, мало изменили облик четырех старух. Однако Ничмоглот и Козлавр заметно продвинулись в сторону молодежной моды. Лешему, ввиду его крайне малого роста, пришлось покупать детскую одежду: зеленый джинсовый костюм и зеленую майку. На цвете настоял сам Ничмоглот. Вот только панамку почему-то выбрал желтую.
Глаз радует, - объяснил он.
Из взрослого ему приобрели лишь кроссовки. Ноги у него оказались большие - сорок четвертого размера.
Своим новым гардеробом леший остался вполне доволен, чего нельзя сказать о Козлавре. Его экипировали в зоомагазине. На нижнюю часть тела поэта-сатирика подошел комбинезон для крупных собак - защитного цвета, с длинными штанинами для лап и молнией на животе. По бокам к комбинезону были пристрочены карманы, предназначавшиеся, как объяснил продавец, для поводка и намордника.
Сказать Козлавр ничего не мог, так как рот его по-прежнему был крепко стянут поясом. Поэтому свое возмущение поэт-сатирик выказывал всем телом: извивался, лягался и категорически
не желал примерять обновку, которая ранила его тонкое чувство прекрасного.
Ну и невоспитанное же у вас животное, - обиженно проворчал продавец зоомагазина, получив копытом по ноге.
Ладно, - Татаноча спешно расплатилась за покупку.
– Мы лучше дома ему примерим.
Правильно, - одобрил такое решение продавец.
– Уверяю, комбинезон будет впору. У меня глаз - алмаз.
На верхнюю часть Козлавра подобрали уже в человеческом магазине черную майку с надписью: «Король и шут». Поэт-сатирик вновь попытался выказать отвращение, но Натафталина строго прошипела:
Ничего, поносишь. Вот вернешься в Магин- бург, будешь снова одеваться по своему вкусу. А тут мы должны быть как все. А теперь, - огляделась она, - пора где-нибудь отсидеться.
Найдя спрятавшуюся в темноте укромную лавочку, они наконец развязали Козлавра.
Вот мой ответ на все унижения!
– проблеял он и, встав в гордую позу, принялся декламировать:
Стремясь с удобствами доехать до вокзала,
Мужчину статного компания связала.
Унижены достоинство и честь!
Я оскорбления не в силах перенесть!
Великого поэта в грязь втоптали, -
Козой и Белочкой его вы обозвали!
Глумись же, чернь, над гением, глумись!
Уж лучше бы пешком мы добрались.
Но униженъям не было конца:
Достопочтенный муж вмиг обращен в юнца!
Произнося последнюю строчку, поэт-сатирик с презрением покосился на черную майку с надписью.
Если ты у нас такой бодрый, валяй, сочиняй дальше.
– Татаноча громко зевнула.
– Заодно и нас поохраняешь. Хоть какая-то от тебя польза будет. А мы до первой электрички поспим. Сил моих больше нету.
И моих тоже, - простонала Ядвига Янусовна.
Ничмоглот ничего не сказал. Он сладко спал,
пристроив зеленую голову на колени Бабе-яге и прикрыв лицо новой панамой.
Впрочем, полчаса спустя сладко спали все, включая Козлавра, которому снилось, что он уяАе написал свое самое гениальное стихотворение и ему вручают Высшую литературную премию волшебников - «Золотую лиру». Он уже протянул руки, чтобы ее получить, когда в сладостные его грезы отвратительным диссонансом ворвался истошный вопль Натафталины: