Шрифт:
Холодные песчаные смерчи кружились и скользили по улицам города, который раскинулся так далеко внизу, что его очертания едва угадывались. Старый Магистр оперся о перила, щурясь в лучах солнца, кое-где пробивающегося сквозь стремительно летящие облака. Ветер шевелил мех на его груди, длинные уши мерзли. Он уже много лет не поднимался на эту башню, хотя когда-то очень любил здесь бывать. Не хотелось лишний раз смотреть на руины там, внизу, — он и так знал, что его мир умер. Но сейчас старику было необходимо увидеть небо, широкий горизонт.
Его дух пришел в смятение от странного сна. Даже сейчас, спустя много часов после пробуждения, Шадрейхт ощущал необыкновенную ясность сознания. В таинственном средоточии всего сущего все еще слышался величественный гимн, и сердце древнего Магистра стучало в такт этим звукам.
Неужели его посетили боги? Вопрос потряс все его существо. Это казалось невозможным, тем болев для того, кто был невероятно стар, мудр и абсолютно уверен, что боги, если когда-то давно и существовали, исчезли навсегда. Но чем еще можно объяснить такой необычный сон? Если это вообще был сон. Тихое пение, золотое лицо, туловище гигантского насекомого… В глазах, словно созданных из зеленого стекла, светился необыкновенный ум. Существо, сначала испугавшее старика, ласково заговорило на незнакомом языке, но все же Шадрейхт прекрасно понял нежную песню.
Облака поредели, яркий солнечный свет устремился вниз, и Магистр зажмурился. Прикосновение теплых лучей разбудило и другие воспоминания.
Когда-то мир был прекрасен… А сейчас по развалинам Канакса носились клубящиеся смерчи. У Шадрейхта снова защемило сердце при мысли о былом величии города, и он — в который раз! — отвел взгляд и устремил его на юг.
Из расселины Сауронлорда столбом поднимался черный дым, стремительный ветер хлестал его и разносил вширь. Там, под темной непроницаемой завесой, колышущейся в небе, клубилась чудовищная сила. Там гнули спину миллионы рабов, в угоду господину сжигавшие саму землю, чтобы выкачать из нее ее сокровища. Там продолжалась работа величайшего обманщика, Сауронлорда Двенадцати Миров.
Теперь, когда все потеряно, боги заговорили с ним, со старым Шадрейхтом, Магистром и хозяином тайной крепости, и дали ему ключ к уничтожению Сауронлорда, Властелина Двенадцати Миров. Заклинание, способное исказить магию Обманщика, заточить проклятого чародея по ту сторону зеркала и навечно оставить его в преддверии ада!
Двенадцать миров восстанут из праха. Миллионы погубленных возопят из могил, благословляя долгожданную месть.
Увы…
Слеза выскользнула из глаза и оросила старческую серую щеку.
Увы, боги ждали слишком долго: сила лордов Элима давно иссякла. Цитадель врага стала неприступной для тех, кто некогда властвовал над здешними землями. Теперь у поверженных имелся ключ, но не было возможности использовать его. Врагу ничто не грозило. Их мир так и останется пылью под его сапогами.
Глава 1
— Эй, Эвандер! Поди-ка сюда! — раздался окрик с кормы. Гибкий юноша поднял голову с взъерошенной копной выгоревших на солнце волос, соскочил с подвесной койки и взбежал по ступеням, ведущим на палубу. Одет он был как простой моряк: брюки из хлопкового полотна и незастегнутая рубашка — грудь юноши была открыта теплому бризу залива Иссэк.
Море блестело в утренних лучах солнца. Прямо по курсу лежал мыс Бакан, за ним неясно вырисовывался меловой хребет Зуб Торментара. «Крылатый торговец» шел с попутным ветром, и Эвандер знал, что через час-полтора они войдут в гавань Порт-Тарквила.
— Косперо, помнишь, что ты мне обещал? — крикнул юноша коренастому краснолицему мужчине, стоящему на бушприте.
— Помню, помню, постреленок ты эдакий. Мы пойдем в таверну «Дикий попугай», как я и обещал.
— Таверна «Дикий попугай» в Порт-Тарквиле! — воскликнул юноша так громко, что привлек внимание помощника капитана, и тот свирепо уставился на парня поверх перил средней палубы.
— Прежде чем кто-либо из вас ступит на твердую землю, капитан прочтет небольшую лекцию об опасностях Порт-Тарквила! — прорычал помощник капитана.
Юноша и коренастый мужчина обменялись предостерегающими взглядами и демонстративно занялись такелажем. Но через минуту Косперо знаком показал, что помощник снова отвернулся и можно спокойно разговаривать.
— Мой принц, вы увидите в «Диком попугае» самых роскошных и самых соблазнительных в мире девиц.
Взгляд юноши стал неприятно пристальным.
— Простите, мой… я имею в виду… — поперхнулся Косперо.
— Ты прощен, старый друг, но тебе следует быть более внимательным. Нет больше принца Данаиса. Он исчез навсегда, иначе его сумеют найти, и мне придет конец.
Косперо, опустив глаза, покачал головой:
— Мои извинения, Эвандер, но с тех пор как меня приставили заботиться о тебе, я не могу ни на минуту забыть, кем ты являешься. Я…
Они уже давно были в бегах, однако привычки дворцовой жизни не так-то легко забывались.
— Довольно. — Взгляд юноши посветлел. — Расскажи мне еще раз о тех девицах, что приходят в «Дикий попугай». Говоришь, они носят красные пояса и ведут себя уверенно, развязно и вызывающе?
— Так и есть, — ответил Косперо, добродушная улыбка вновь вернулась на его лицо. — Их, конечно, не стоит путать с обычными шлюхами, да они и не шлюхи. Нравы здесь не такие, как в Кассиме, и нельзя судить этих женщин по нашим меркам.
Оба забыли об оговорке. Ветер надувал паруса фок-мачты, и «Крылатый торговец» плавно скользил к берегу.
К полудню судно вошло в док, и команда разгрузила бочки с медом из Зеуксады, тюки кож из Иссэка. На берег высадилась горстка пассажиров — пятеро монахов, держащих путь в монастырь на высоком хребте Бакан, за городом.
Свобода маячила на расстоянии, которое можно было бы преодолеть всего за несколько минут, но сперва матросам пришлось выслушать лекцию капитана об опасностях, поджидающих их в пивных заведениях Порт-Тарквила. Капитан вышел на полуют и оттуда воззрился на команду сверху вниз, словно зловещая грозовая туча.