Чтение онлайн

— Горгрил их воссоздал, — сказал Аксис и замолчал. — Да уж наверное, и добавил что-то от себя, так сказать, «усовершенствовал».

— Выходит, у Горгрила совершенно необычные способности, — заметил Огден (пухлое лицо его сильно побледнело), — раз ему удалось воссоздать гриф.

— Тогда скажи, Зоркий Глаз, — сказал Аксис, — как собираешься от них ускользнуть? Я не хочу, чтобы мои Ударные Силы пали жертвой этих чудовищ.

Зоркий Глаз пожал плечами.

— Ну, это зависит…

— От чего это зависит?

— От того, сколько он этих гриф состряпал.

— От какого количества гриф может защитить себя крыло?

— От восьми или девяти, как выясняется, оно себя не защитит. Правда, Смелого Кречета застали врасплох. Теперь, когда мы знаем об опасности, может, и выстоим. Хотя, насколько мне известно из преданий, грифы никогда не атакуют меньшим числом. Лишь когда у них есть преимущество, вот, например, когда завидят одно крыло. Одиноким икарийцем, само Собой, тоже не побрезгуют.

— Отныне все икарийцы летают только в стае, — распорядился Аксис, — до тех пор пока не будем знать точно, сколько чудовищ у Горгрила в запасе. Нужно поговорить с мостом, узнать, может ли он защитить Сигхолт от их атаки, но до тех пор… Магариз, Велиар… — Они сделали шаг вперед. — Установите стражу. Пусть не спускают глаз с неба. Я не хочу в одно прекрасное утро проснуться оттого, что какое-то из этих созданий вцепилось мне в спину.

Азур содрогнулась.

— А выстоит ли против них Жервуа? Может, нам надо прийти к ним на помощь?

Аксис побледнел и ответил не сразу.

— Боюсь, другого выбора у нас не остается, — сказал он. — Если не хотим, чтобы кроме Ихтара Горгрил захватил и Ахар, нельзя стоять в стороне и смотреть, как погибает Жервуа.

В тот вечер Аксис и Азур сидели в своей комнате возле камина. На ковре рядом с ними голенький Калум весело дрыгал ножками. Азур спросила Аксиса, как он смотрит на то, что будет помогать Борнхелду.

— Как смотрю? Если бы любой другой человек руководил обороной Жервуа, ни минуты бы не колебался. — Он нагнулся и взял на руки Калума. — Иногда я забываю о том, что мы с Борнхелдом боремся за одно и то же — хотим спасти прекрасную эту землю и ее народ от Горгрила.

Калум подпрыгивал на руках Аксиса, и Азур с улыбкой смотрела на эту умилительную картину. Калум обожал отца и заметно грустил, когда тот целый день не брал его на руки. Хотя мальчик многое унаследовал от Азур (у него были черные кудряшки, белая кожа и дымчатые голубые глаза), икарийские черты заметны в нем были уже сейчас, в младенческом возрасте. Азур же надеялась, что помимо цвета глаз и волос она передала сыну и другие свои задатки.

— Возьми, — Аксис передал Калума Азур. — Он хочет есть.

Не переставая удивляться взаимопониманию отца и сына, Азур прижала к себе ребенка, шепча ему ласковые слова. Расстегнула тунику и приложила младенца к груди. Этого, во всяком случае, Аксис дать ребенку не мог.

Аксис смотрел, как Азур кормит Калума, и слушал волшебную мелодию Звездного Танца. Затем сказал, словно никакой паузы в разговоре не было:

— Возможно, что мы с Борнхелдом боремся все-таки не за одно и то же. Он борется за ахаров и Ахар и за восстановление прежних порядков. Я же борюсь за три народа: ахаров, икарийцев и аваров. И за восстановление старого мира.

Азур подняла на него глаза.

— Ты хочешь восстановить старый мир или создать новый?

— Новый, — уверенно сказал Аксис. — Тенсендор не был тем сказочным благословенным миром, в который верят икарийцы. Тенсендор оживет, но в нем будет царить справедливость.

В то время как Аксис любовался на сына, грифы атаковали Жервуа. Солдаты в траншеях застигнуты были врасплох.

Борнхелд в тот момент объезжал оборонительную линию. По чистой случайности грифы схватили не его, а Невелона, ехавшего следом за ним.

Борнхелд, удерживая испуганную лошадь, лишь проводил взглядом лейтенанта, исчезающего в ночном небе. Страшные его крики скоро умолкли, лишь большие капли крови упали на запрокинутое лицо Борнхелда и шею его лошади.

— Проклятье! — закричал он. — Это же отверженные!

— Нет, — возразил Хо'Деми, сидевший рядом на низкорослой мохнатой лошадке. Даже сейчас не утратил он своей невозмутимости. — Хуже. Гораздо, гораздо хуже.

Хо'Деми пустил желтую свою лошадку рысью: ни на что большее по такой грязи она не была способна. Ехал он в лагерь. Час назад рассвело. Самые страшные ночные атаки закончились. Сон Хо'Деми был крайне необходим: вот уже три дня как он не заворачивался в свою шкуру.

Поднял глаза к небу. Тяжелые серые тучи, двигавшиеся с севера, обещали новую порцию мокрого снега. В конце Снежного месяца Горгрил потчевал южный Ихтар и оборонительную линию Жервуа мокрым снегом. Слякоть превратилась в лед. Из удручающего положение Борнхелда сделалось отчаянным. Снег со льдом под ногами превратился в разбухшую грязь, и перед тем, как ложиться спать, солдатам приходилось тщательно очищать и собственные ноги, и копыта лошадей, иначе грязь примерзала к телу. Сделать это в боевых условиях, тем более что Горгрил атаковал ночью, и найти время для того, чтобы обсохнуть и совершить элементарный уход за конечностями, было очень непросто. От обморожения и гангрены потери несли не меньшие, чем в бою.

Снег и лед создавали еще одну проблему. Вода наступление скрелингов задерживала, поэтому мороз им был весьма кстати: ведь по замерзшим каналам они могли перебраться на другой берег. Люди Борнхелда разбивали по ночам толстый лед. За последние недели они трижды промедлили, и сотни солдат поплатились за это жизнью.

Лошадь Хо'Деми слегка поскользнулась, и он, успокаивая, потрепал ее по шее.

Позади, на расстоянии пятисот пейсов, Хо'Деми слышал шум сражения, но он так устал, что не обращал на него никакого внимания. Бой за Жервуа — а следовательно, и за Ахар — шел без остановки вот уже шесть недель. Скрелинги, еще с осени скопившиеся в южном Ихтаре, начали наступление в Снежном месяце, и последние три недели атаки их только усиливались. Все часы бодрствования люди Хо'Деми занимались одним: вонзали мечи, пики, кинжалы и даже заточенные кухонные ножи в глаза скрелингов, пробиравшихся к ним в траншеи.