Чароплет
Шрифт:
Никодимус покрепче сжал изумруд, соображая, чем отпугнуть змеев. Крик кузнеца возвестил, что какой-то из конструктов прорвал оборону с края. Кузнец отскочил, едва успев увернуться от когтей.
Змей ввинчивался в прореху. Никодимус уже замахнулся, готовясь метнуть в него заряд, но тут песчаниковый потолок пришел в движение, и проем алькова скрыла плотная, струящаяся песчаная завеса. Никодимуса и остатки отряда окутала кромешная темнота.
После долгой отчаянной гонки Франческа настигла Скитальца над Багряными горами и, ухватив за хвост, рывком сбросила вниз, в секвойный лес.
Она видела, как ломаются под ним древние стволы, как они гнутся до предела, а потом расщепляются с треском, всплескивая всеми ветвями. Белый дракон рухнул на кучу поваленных деревьев, и Франческа налетела на него сверху.
Отчаянно хлопая крыльями и молотя задними лапами в попытке разодрать спину Скитальца, она, задыхаясь, глотала пастью воздух. Бедро, на которое она навалилась всем весом, чуть не вывихнулось из сустава. Взревев, белый дракон откинул крылья за спину и ударил ее в грудь, не давая подмять под себя и довершить начатое.
Вывернувшись, он, как подраненная птица, поскакал по штабелю из переломанных стволов. Франческа рванулась следом, но ей по-прежнему не хватало воздуха. От недостатка кислорода уже кружилась голова.
Скиталец с разворота полоснул по ней передней лапой — шею и плечо словно плетью ожгло. Франческа повалилась в папоротник, перед глазами все поплыло, и словно издалека она увидела, как Скиталец поднимается в небо. Она с силой втянула воздух пастью, вырывая с корнем ближайший папоротник. Папоротник Франческа выплюнула.
А потом до нее дошло. Заклинания Тайфона — они ведь взрывались совсем рядом. Тогда, в святилище, Франческа почувствовала только швыряющую ее в разные стороны взрывную волну, а не сотрясение, которое, прокатившись по могучим мышцам, достигло тонкостенных пузырьков в легких. Разорванные взрывом пузырьки начали истекать кровью и тканевой жидкостью. Баротравма. Франческа не раз видела такое у пораженных взрывными ликантропскими заклятьями: люди добирались до лечебницы перепуганные и ошарашенные, но в целом вроде бы невредимые, а через несколько минут начинали задыхаться и захлебываться скопившейся в легких жидкостью.
Тайфон знал, что не справится с ней в открытую и не сможет изменить свое ближайшее будущее, но зато в его силах помешать ей преследовать Саванного Скитальца.
Выходит, демон не напрасно пожертвовал собой. Франческа лежала в папоротниках, судорожно разевая пасть. Смертельная опасность привела в движение вплетенный в ее тело демонический текст. Сейчас заклинания преобразуют огромную драконью тушу в энергию чар и вернут Франческе человеческий облик.
Трансформация сразу же лишила ее четвертичного восприятия. Будущее превратилось в абстракцию — «то, чего еще не случилось». Теперь Франческа даже вообразить не могла, как это совсем недавно оно представлялось ей в виде рельефа.
В глазах потемнело, и остались только расплывчатые силуэты деревьев на фоне яркого неба. А потом в воздухе замаячило что-то большое и темное. Контурами смутно напоминающее «Королевскую пику».
Франческа провалилась в сон, в котором ей снился Саванный Скиталец. Жемчужно-белый дракон с кровоточащей раной на спине и вывихнутой задней лапой.
Исполняя свое предназначение, он летел над океанскими волнами к древнему континенту, где ему предстояло возродить Лоса.
Кто-то из друидов, зажав в ладони деревянную лучину, зажег неяркий белый огонь. Никодимус с удивлением уставился на стоящую перед ним женщину с красно-коричневой шершавой, словно песок, кожей, одетую, как остроземская аристократка. Еще поразительнее были ее глаза, в которых сменяли друг друга слои золотистого, коричневого, белого и темно-серого.
А потом Никодимус догадался, что превратить песчаник в струящуюся завесу под силу только одному созданию на свете.
— Канонистка Кейла? — Он склонил голову перед полубогиней.
— Никодимус Марка, — приветственно кивнула Кейла. — Можете давать отбой своим чужестранным чарословам.
Ее слоистые глаза воззрились на друидов и кузнецов — металломаги по-прежнему стояли с клинками наперевес, окутанные сетчатой броней, а древопоклонники щетинились шипами и шкурой из щепок.
Никодимус поднял руку, сомневаясь в глубине души, что они его послушают. Но, к счастью, острые слова, дерево и сталь были покорно убраны.
Слоистые глаза обратились к Никодимусу.
— Мое святилище обагрено кровью. Несколько тысяч боевых змеев роятся в куполе и вокруг. Из моих приверженцев в живых осталось не больше десятка. А из них всего двое, не больше, представляли, до какой степени Тайфон узурпировал мою власть, да и те, признаться, не были чисты на руку.
Она обвела взглядом чарословов.
— Вы единственные способны подтвердить, что от моего имени правил демон. Воздушный флот Селесты почти у городских стен, не пройдет и часа, как ее корабли пришвартуются, и в Авиле будет объявлено военное положение. А из Дара, готова ручаться, уже движутся сюда караваны и морские корабли с королевскими войсками. Если никто не подтвердит того, что здесь происходило, мне не сносить головы — и тогда город может попрощаться с дамбой и стенами.
— Канонистка, мы клянемся выступить свидетелями, — откашлявшись, пообещал Никодимус. — А взамен я попрошу…
Она остановила его жестом.
— Просить нет нужды, Никодимус Марка. Ты ставленник Лиги Звездопада в городе, который вскоре займут силы твоей единоутробной сестры. — Она снова обвела взглядом друидов и кузнецов. — Если хотите задержаться на этом свете до тех пор, когда можно будет тайком вывезти вашего героя из королевства, преклоните перед ним колени и вместе поклянитесь свидетельствовать в мою пользу.
Не раздумывая ни секунды, чарословы пали на колени.
Глава пятьдесят вторая
Шеннон проснулся от чужого прикосновения к руке. Ему снилась мать — темнокожая триллинонка — и баньяновое дерево рядом с отчим домом. А теперь кто-то зачем-то тормошил его, и отлетающий сон вытесняли желудочные боли, ощущение дряхлости и скорого конца. Однако вместе с ними пришло воспоминание о том, что вернулся призрак, и теперь они снова единое целое.