Чтение онлайн

Вивиан проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

— Кто здесь?

— Я, — пробасил Лотанну.

— Сколько времени.

— Почти полночь.

Жесткий край черепицы впился в бедра, и Вивиан вспомнила: они с Лотанну на крыше, откуда тот наблюдет за святилищем. Она нашарила рядом клинический журнал Франчески с заключенным в нем призраком.

— Видел что-нибудь?

— Скиталец удалился из города.

— Куда? — Вивиан поплотнее запахнулась в плащ: ветер, хоть и несильный, пробирал до костей.

— Через Северные ворота. В саванну.

Вивиан поднялась на одеревеневшие ноги.

— Ну что же, пойдем проверим, хорошо ли демон охраняет святилище.

По прикидкам Франчески, до лагеря они дошли где-то через час или два после полуночи. Под сенью заслоняющих луну и звезды секвой царила кромешная темнота, словно в пещере, — понятно, чем это место приглянулось кобольдам.

Светловолосые воины оживленно загомонили, и Франческа вскоре обрадовалась не меньше, уловив запах еды. У нее тоже урчало в желудке и ныли ноги.

Почти бегом преодолев последние сто ярдов, они обнаружили у костра Шеннона, который подкладывал хворост в огонь и помешивал бурлящую в котле чечевицу. Рядом громоздилась стопка жареной рыбы. С урчанием и смехом кобольды набросились на рыбу и принялись заглатывать, почти не жуя.

Никодимус рявкнул на них так, словно сейчас припечатает боевым заклинанием. Кобольды пригнулись, зашипели, но оторваться от рыбы и не подумали. И лишь когда Никодимус угрожающе шагнул вперед, они, выстроившись в шеренгу перед Шенноном, по очереди с тихим бормотанием склонились к руке магистра. Потом, покончив с церемониями, кобольды разлили по плошкам чечевичную похлебку и первые две порции передали Франческе с Сайрусом. Похлебка оказалась пресноватой, но горячей и сытной.

Никодимус подсел к Шеннону — не вплотную, чтобы не касаться, — и они завели беседу вполголоса. Старик выглядел изможденным, одряхлевшим и желчным. До той истории про пациента с мозговой опухолью Франческа расценила бы бесцветный взгляд и вяло шевелящиеся губы Никодимуса как равнодушие. Теперь же она отчетливо видела скрытый под маской безучастности страх.

Сайрус хотел поделиться половиной похлебки, но Франческа уже наелась и, наоборот, отдала ему остатки своей. Как эти иерофанты остаются худосочными при таких аппетитах? Видимо, все уходит на работу сердца, кующего магический текст.

— До утра можно спать спокойно? — спросил Сайрус, не переставая работать ложкой.

— Никодимус, нам можно спокойно спать до утра? — переадресовала вопрос Франческа.

Какограф развязал хвост, и волосы укутали оливковые плечи черным шелковым плащом. Франческа попыталась представить, в каком состоянии ее собственная коса. Интересно, найдется ли в лагере гребень?

— Тайфон сюда пока не добирался, — ответил Никодимус. — С учетом темноты и обилия владеющих накожной магией, я думаю, беспокоиться не о чем. Разве что демон додумается залить весь лес люцерином.

— Вот и славно, — кивнула Франческа, оглядываясь на Сайруса.

Когда ужин закончился, она поинтересовалась, где Жила. Услышав, что кобольд отлеживается в хижине, Франческа без всякого стеснения разбудила его и проверила, как движутся дела. Рана благополучно затягивалась. Убедившись, что пациент идет на поправку, целительница отправилась искать магистра Шеннона. Старик сидел в самой маленькой хижине и разговаривал с Никодимусом. На столбике кровати примостился, распушив перья и закрыв глаза, попугай-фамильяр.

Бесцеремонно выставив из хижины Никодимуса, Франческа занялась Шенноном. Чарослов попытался отказаться от осмотра, но Франческа хладнокровно пропустила все возражения мимо ушей и засыпала его вопросами, постепенно выстраивая историю болезни. Потом она его все-таки осмотрела: послушала сердце, легкие и урчащий желудок. Выстучала спину и грудную клетку, пропальпировала живот.

Сопротивление больного понемногу таяло, смущение рассеивалось. Способность Франчески наблюдать организм пациента во времени явила себя в полную силу: взгляд целительницы устремлялся то в уготованное Шеннону недолгое будущее, то в прошлое, и тогда сквозь морщины и впалые щеки проступали черты молодого смуглого красавца.

— Они еще не видели по-настоящему, насколько я сдал, — заговорил вдруг Шеннон. — Я имею в виду Никодимуса с ребятами. — Он помолчал. — Не то чтобы я хочу им демонстрировать, но… они не видели.

Франческа жестом пригласила его сесть на кровать, а сама устроилась на табурете.

— Хорошо, что я взглянула. Хотя пока заклятье не затронуло напрямую ни один из органов, по всем признакам, болезнь сильно прогрессирует.

— Прогноз?

— Непосредственной угрозы пока нет. Однако за будущее я беспокоюсь. Хорошо бы показываться целителю раз в два месяца.

— Хорошо бы Создатель послал мне до кончины хотя бы одного, — натужно рассмеялся старый чарослов.

Франческа подавила порыв напроситься добровольцем.

— Может, попробовать создать новый призрак? — спросил Шеннон.

— Нет, — мягко ответила Франческа и содрогнулась внутренне, увидев тоску на его лице. — Слишком большая нагрузка на организм.

Шеннон вздохнул.

— Никодимус верит, что отвоюет изумруд. Но раз Дейдре погибла… Это ужасная потеря.

— Вы об этом спорили с Никодимусом?

Слепой старик покачал головой.

— Не сказать чтобы спорили, о чем тут спорить… Болезнь сделала меня брюзгой. Я срываюсь на него за то, что тащит меня в дикую глушь, где я медленно гнию в хижине посреди леса, пока он шныряет по городу без единого слова из магических языков, которые я ему столько лет вдалбливал.

Франческа кивнула.

— Вам досадно, что он отказался от чарословия?

— Может, я и напрасно печалюсь. Но это единственное, что я мог ему дать.

— Он бы, думаю, возразил.