Чтение онлайн

– Слушай, Гарольд!
– обратился к нему гончар.
– Подсоби вещички в деревню унести? Я тут мужиков жду, да что-то не дождусь никак. Мне одному не утащить будет, старый уже.

Следопыт оценил размеры кучки товаров. Вдвоем - совсем не проблема.

– А что там у тебя?

– Да так, немного того, немного сего. Чего в деревне не хватает, то и везу.

– Ну, скидывай сюда что влезет, - Гарольд перепрыгнул на телегу и открыл свой мешок.

Дед с необычайной прыткостью влез следом за ним, откинул рогожу и принялся скидывать наиболее мелкие товары. В сумку перекочевали наборы игл, небольшой мешочек соли, моток веревки, и прочая дребедень. Остальное старик завернул в рогожу и взял на руки. Гарольду он сунул небольшой бочонок дешевого вина, строго приказывая не ронять ни в коем случае. Тот просто пожал плечами и спрыгнул на обочину.

– Пошли, телегу тут никто не сопрёт, - уверенно бросил старик и бодренько отправился в сторону дома.

Гарольд молча последовал за ним. Бочонок постоянно норовил выскользнуть из мокрых ладоней, и следопыт нервно усмехнулся. Вылавливать из грязи чужое вино ему не очень-то хотелось.

Меньше, чем через час, лес начал редеть, и вскоре за опушкой показалась деревня, стоявшая на берегу широкой реки. Синяя лента прорезала землю с севера на юг и сейчас разлилась, затопив несколько домов, стоявших слишком близко.

– Вот, родина моя! Сосновка!
– с гордостью воскликнул Кислый, отбрасывая комок грязи с сапога. Лес кончился, и идти уже приходилось непосредственно по раскисшей дороге.

– О, боги, как оригинально, - вполголоса пробормотал охотник. Старик, похоже, не услышал обидного высказывания. Или просто не подал виду.

Пара десятков избушек стояли небольшими кучками. За рекой виднелись несколько обширных полей, вдалеке темным пятном снова начинался лес. Деревянный мост был затоплен паводком, и из воды торчали только покосившиеся перила. Капли дождя глухо барабанили по крышам, покрытым дранкой.

Путники пробирались сквозь чавкающую глинистую жижу к одному из домов, к неудовольствию Гарольда, самому дальнему. Рядом с хатой стояли несколько пристроек, в которых следопыт распознал курятник, баню и гончарную мастерскую, из которой доносился мерный шелест вращаемого круга.

Старик тоже услышал до боли знакомый звук и расплылся в довольной улыбке.

– Сынок работает, - с важностью молвил он.

Кислый отбил куски грязи о порог и прошёл в тёмные сени. Гарольд, недолго думая, сделал то же самое. В полумраке под потолком висели несколько веников, откуда-то из тьмы сверкала глазами кошка. Разнообразное нагромождение всяческого барахла показывало, что старик был всего лишь обыкновенным жадным крестьянином.

Пройдя вслед за гончаром в хату, следопыт поставил бочонок на лавку и осмотрелся. Типичное жилище крестьянина - маленькое окно, большая печь, полати, стол, несколько лавок. Над окном висело несколько связок чеснока, предохраняя от всякой нечисти. Небольшой проем в другую комнату. Худая долговязая баба с ухватом в руках крутилась около печи, доставая чугунки с чем-то ароматным. Старик тоже бросил свою ношу на лавку.

– А ну, жена, пожрать готово уже?
– недовольным голосом спросил он. Странно, подумал Гарольд, если это первое, что спрашивает муж после долгой разлуки.

Баба, не говоря ни слова, поставила горшок ячменной каши на стол, затем швырнула следом деревянную ложку. Блюдо выглядело аппетитным, но подобное поведение крестьянки слегка удивило охотника. Кислый с нетерпением уселся за стол и махнул рукой следопыту, приглашая присоединиться к трапезе. Тот не заставил себя долго ждать. От долгой дороги брюхо приглушённо ворчало.

На печи раздался долгий заливистый кашель. Крестьянка положила ухват и поспешила к лежанке. Кислый равнодушно оглянулся и продолжил с громким чавканьем и сопением хлебать кашу. Следопыт с интересом смотрел, что происходит. Женщина достала откуда-то крынку, и начала переливать светло-зеленый отвар в небольшой ковшик. Запахло полынью. Старик поморщился и раздраженно сказал:

– Да не мучай дитя, не жилец она. Проще в лес её увести. Пятерых схоронили, шестая будет.

Крестьянка с ненавистью взглянула на мужика и молча продолжила своё дело. Гарольд нахмурился. Жить или умереть невинному ребёнку - решать не сиволапому гончару.

Мокрая одежда липла к телу, но переодеваться следопыт пока не решился. Кто знает, может быть, Кислый прогонит его сразу после обеда. Сожрав не меньше половины горшка, гончар отложил ложку в сторону и сыто рыгнул.

– Ну что, друг Гарольд, что делать дальше будешь?
– спросил он, опершись локтями на грязный стол, усеянный крошками и крупинками каши.

– Не решил пока, - ответил следопыт, поглощая варёный ячмень. Не самая вкусная еда, но он был благодарен и за это.

– Оставайся у меня, пока грязь не сойдет? В работе поможешь, - неожиданно предложил гончар.

– Я горшки крутить не обучен.

– Та не, их нынче сынок лепит, а мы с тобой крышу починим, да сарай поднять надо, дрова перекидать, - показал старик на влажное пятно в дальнем углу потолка.
– За харчи не беспокойся, год нынче урожайный вышел. А на восток дороги всё равно нет, грязюка, да мост затопило. Тебе либо назад вертаться, либо ждать. Окромя меня - никто тебя не приютит. Не любят тут чужаков.

Гарольд почесал коротко стриженую голову. Крестьянин прав, придётся ждать. Даже если найдется лодка, то за рекой вся дорога превратилась в одно большое болото.

– Ну, если так, то останусь ненадолго, - пожал он плечами.

Женщина только фыркнула, размешивая в отваре какой-то порошок. Затем полезла с ковшиком на печь. Через некоторое время оттуда раздалось приглушенное хлюпанье.

– Кто там?
– шепнул Гарольд старику.

– Дочка младшая, - так же, шепотом ответил крестьянин.
– Третью неделю чахоткой мучается, всё бесполезно. Ни от знахарки никакого проку, ни от травы ейной. Жена, вон, выхаживает, а без толку, - махнул рукой Кислый, пока жена не видит.

Охотник только хмыкнул в ответ. Ранения врачевать он умел, жизнь научила. А вот с хворью помочь никак не мог. Да и какой от него толк, если даже знахарка не справилась.

Гарольд быстро переоделся в более-менее сухую одежду. Влажные тряпки он расправил и разложил на печи, по ходу взглянув на больную девочку. Она лежала на теплой соломенной лежанке, закутанная в толстое одеяло. Бледная, беспомощная. Было заметно, что жизнь едва тлеет в ней маленьким тусклым огоньком, постепенно покидая немощное тельце. Девочка шепотом бредила, совершенно неразборчиво. Компресс с душистыми луговыми травами сполз набок. Охотник аккуратно поправил его.