Чтение онлайн

Заглянув на кухню, Феликс увидел секретаря, намывающего посуду, поздоровался и поинтересовался:

– А где народ?

– В главном офисе! – торжественно ответил Никанор Потапович, ставя на сушилку очередную вымытую чашку.

– И что они там делают?

– Как что? – вскинул старик кустистые брови и с еще большей торжественностью добавил: – Работают!

– Ну да. Что же еще. Пойду погляжу, что они там наработали.

Главный офис встретил директора картиной, которую он желал увидеть с момента открытия агентства, но дождался только сейчас: все сотрудники сидели на своих местах перед компьютерами. Гера что-то писал, быстро шурша клавиатурой, Алевтина с Сабуркиным с одинаково завороженными лицами смотрели в мониторы, изредка щелкая мышкой, Арина что-то помечала карандашом на листе бумаги, поглядывая в экран. А на центральном столе для посетителей, словно специально положенная на самое видное место, красовалась ядовито-желтая пластиковая папка, подписанная крупным каллиграфическим почерком секретаря: «Дело № 5. Изменившаяся Карина».

– Карина изменившимся лицом бежит пруду… – на выдохе пробормотал Феликс и сказал громче: – Ваш директор приветствует вас, товарищи детективы.

«Товарищи детективы» выглянули из-за мониторов, поздоровались и снова уткнулись в компьютеры.

– Что ж, вижу, вы заняты, не буду мешать. Если понадоблюсь – я в кабинете. – И, толкнув дверь с бронзовой табличкой «Нежинский Феликс Эдуардович. Директор», скрылся из вида.

Как только за директором захлопнулась дверь, сотрудники оторвались от экранов и переглянулись.

– Кажется, он нами доволен, – шепотом произнесла Аля.

– Сто процентов, – кивнул Валентин. – Кстати, кто-нибудь нашел что-нибудь стоящее?

– Ерунда пока что всякая, – ответил Гера. – В соцсетях у Карины в основном кулинарные рецепты, перепосты клипов и статей о красоте-здоровье. Событий из жизни практически никаких.

– Но мы же только взялись! – так же шепотом воскликнула Арина. – Главное – понять, с чего начинать, как к этой девушке подступиться!

– Может, карты на нее раскину? – предложила Алевтина.

– Если Феликс узнает, что мы свое расследование начали с карточного гадания… – засомневался Герман, а Сабуркин перебил:

–А нечего ему про это знать! Без разницы, как дело размотаем, главное – успех!

– Поддерживаем единогласно, – закивала Арина. – Давай, Алечка, раскидывай!

Стоя у окна, Феликс смотрел, как мелкий снег постепенно превращается в дождь и струится тонкими нервными ручейками по мутному стеклу. Асфальтово-серые тучи, казалось, гнали такой же серый ветер, превращающий пейзаж за окном в старую черно-белую фотографию.

Ни мыслей, ни чувств, ни желаний – лишь отчетливое ощущение, что порывам ветра нет препятствий, он легко проходит сквозь окна и стены и продувает насквозь, закручиваясь тугими вихрями где-то в межреберном пространстве. Феликс чувствовал взгляд. Взгляд золотисто-зеленых глаз, смотрящих ему в спину с фотографии на письменном столе. И непонятно, что больше тяготило – ветер, воющий в грудной клетке, или этот пристальный взгляд.

Во внутреннем кармане пиджака ожил мобильный телефон. Феликс взял аппарат и, не глядя, принял вызов:

– Слушаю.

– Утро доброе, – произнес голос Павла. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Никаких перепадов?

– Нет.

– Побочные эффекты, беспокоившие в начале приема препарата, не вернулись?

– Нет.

– В ближайшие пару дней вы могли бы хотя бы тричетыре раза в день сообщать о своем самочувствии, не упуская подробностей, даже самых, казалось бы, незначительных изменений?

– Мог бы.

– Все силы сейчас брошены, чтобы выяснить причину сбоя, – торопливо заговорил Павел, словно скупые, односложные ответы Феликса вызвали в нем чувство вины. – Рассчитываем в кратчайшее время найти причину, возможно, это даже поможет нам усовершенствовать препарат…

– Почему я так и не стал отражаться в зеркалах? Возникали ведь в самом начале пусть смутные, пусть рваные, но все-таки контуры. Была надежда, что вот-вот появится четкая картинка. Но она так и не появилась. В чем причина?

Трубка помолчала немного и вздохнула:

– Конкретно на этом пункте мы особо не фокусировались, посчитав его малозначительным. Но опять же, мы высказывали предположения, что как только вы начнете есть обычную пищу, хотя бы в малых количествах, появится и отражение.

– Как это связано? С приемом пищи я стану более материальным? Нынешней моей материальности не хватает для получения отражения?

– Мы можем лишь предполагать…

– Понятно. Тему еды мы с вами уже обсуждали, я говорил, что не знаю, как съесть хоть что-то из того, что вижу на прилавках. Это не имеет никакого отношения к продуктам, которые я ел при жизни – ни по цвету, ни по запаху, ни по составу. Не исключено, что обычный кусок хлеба просто убьет меня, и закончится на этом весь эксперимент. И вы обещали…

– Да-да! Мы обещали подумать над этим вопросом, и поверьте – думаем! Скажу больше – мы работаем над этим!

– Так пожалуйста, как доработаете – съем, что предложите. Я же всегда открыт для новых опытов.

На бледных губах мужчины возникла кривая улыбка, больше похожая на гримасу.

–Вот и превосходно, значит, договорились! И в ближайшие пару дней вы прозваниваете нам…

– Тричетыре раза, – кивнул Феликс суетливым ручейкам на стекле. – Могу и по ночам звонить, если заснуть не получится.

– Договорились! В любое время суток!

Нажав на отбой, Феликс сунул телефон в карман пиджака, и в этот момент в дверь постучали.

– Да! – сказал директор, оборачиваясь.

Дверь приоткрылась, показался Герман.

– Феликс, там Дмитрий зашел к нам кофе выпить.

– И что? Пусть пьет.

– А ты не выйдешь? Он с тобой пообщаться хочет.

Феликс потер переносицу, словно у него болела голова, и кивнул.

Капитан Мухин уже расположился на гостевом диване с кофейной кружкой, когда в секретарскую явился директор. Они пожали друг другу руки, поговорили о том, о сем, и Дмитрий принялся сокрушенно вздыхать, что несомненно указывало на то, что районному участковому опять что-то понадобилось от агентства «ЭФ». И Феликс помог поскорее перейти к делу: