Чтение онлайн

А вот до Владимира Сергеевича милиция, видимо, не добралась. И он третий, кто знал о деньгах. Но, с другой стороны, разве выгодно Владимиру Сергеевичу это убийство? Ну забрал он эти большие деньги, а что потом? Ведь он рискует куда большим: оборвётся связь, которая даёт ему солидный доход уже не один год. А ведь Владимир Сергеевич расчётлив и благоразумен, это известно. Да, всё это, казалось бы, отводит всякие подозрения от Владимира Сергеевича, если бы не одно обстоятельство. Слава богу, что Михаил о нём вспомнил.

Во время последнего разговора с Владимиром Сергеевичем Михаил допустил промах, крупный промах. Он сообщил, что эта, особенно большая, партия товара является последней, что больше он не может так рисковать, что его видное положение, его обширные планы требуют сейчас особой осторожности. Вот что сдуру сказал Михаил. И после этого Владимир Сергеевич сразу и легко уступил пять процентов. Что бы Владимир Сергеевич ни предпринял, разрыв всё равно был неизбежен. И в этих условиях он мог себе позволить напоследок что угодно. Даже… такое.

Но при всём том подозрение вызывал и сам этот пройдоха-техник, племянник Губина. Почему, например, не допустить, что он нарочно хочет сбить их со следа, натравить на Владимира Сергеевича, а денежки-то на самом дел прикарманили дядя с племянником? А что милиция оставила их в покое, так там тоже не боги сидят.

Словом, пока этого парня надо держать от себя подальше. Так-то оно спокойнее будет. Тарас Петрович всякое повидал на своём веку, и чаще всего бог миловал. Авось и на этот раз всё обойдётся. Главное — не ошибиться, всегда лучше переосторожничать, подуть на воду, чего-то даже не сделать, что можно, чем сделать лишнее. Такая философия была у Тараса Петровича.

Все эти тяжкие сомнения и заботы мешали Тарасу Петровичу уснуть. За всю ночь так глаз и не сомкнул. Да ещё этот проклятый последний вагон: мотает из стороны в сторону, аж всё растрясло внутри, и синяки небось набило…

Лишь под утро забылся Тарас Петрович беспокойным сном и потому проснулся поздно. Солнце было высоко, в вагоне царила душная суета. Приближалась Москва-матушка. Пассажиры складывали вещи.

Невыспавшийся и сердитый сошёл Тарас Петрович на перрон московского вокзала и коротко, но многозначительно сказал соскочившему вслед за ним Виталию:

— Жди. Звонить буду. Понадобишься.

Оставшись один, Виталий огляделся по сторонам, соображая, куда же ему сейчас в первую очередь двинуться. Каким-то уж очень резким оказался переход от одной жизни к другой.

Некоторое организующее и даже успокаивающее начало внесли часы. Они показывали час дня. Это означало, что дома давно никого нет. Светка на работе; в больницу к Анне Михайловне ехать рано. И ничто ему не мешает отправиться на работу.

Как ни странно, но там его ждали. Сам Цветков. А также Игорь Откаленко. Впрочем, странным это показалось лишь в первый момент, потом всё встало на своё место.

Виталий доложил о своей командировке, включая посещение завода телефонной аппаратуры, где ему очень понравился экспериментальный аппарат с кнопочным набором вместо вращающегося диска и магнитофонная приставка. Он с таким энтузиазмом принялся рассказывать об этом, что Цветков в конце концов вынужден был его оборвать.

— Ну хватит, — сказал он. — Все эти чудеса опишешь на вечере отдыха. Ты лучше сейчас свяжись с Исаевым. Сразу и доложишь об итогах поездки, как он приедет. После обеда теперь. — Он поглядел на часы. — Вот так. Дома порядок, ты знаешь? Анне Михайловне лучше. Всё вроде понемногу вернулось: и движение, и речь.

— Да. Я вчера звонил.

— Ну вот. Значит, договорились? — Цветков прихлопнул ладонями по столу. — В таком случае можете быть свободны.

Очутившись в своей комнате, друзья поначалу торопливо занялись каждый своим делом, стремясь побыстрее от всего избавиться и уж тогда вволю наговориться.

Игорь принялся дописывать какую-то срочную бумагу, хмурясь и то и дело что-то зачёркивая. Заново собраться с мыслями было, видимо, не так просто.

Виталий же сел за телефон. Прежде всего он позвонил в прокуратуру Исаеву, который вот-вот должен был уйти обедать.

— Здравия желаю, Виктор Анатольевич, — бодро произнёс он. — Докладывает Лосев… Так точно. Когда разрешите?.. А если после обеда, часика через два? Фёдор Кузьмич очень просит… Мы к вам или вы к нам?.. Только пока у нас бумаг больше… Слушаюсь! Будет доложено. Ждём. — Виталий положил трубку и сказал вслух самому себе: — Так. С прокуратурой улажено. Повезло нам со стариком, ей-богу, повезло.

В этот момент Игорь поставил точку, размашисто подписался и в изнеможении откинулся от стола:

— Фу! Чёртовы бумаги! Когда ногами работать? Всё головой да головой. — И, заметив движение Виталия, спросил: — Куда теперь будешь звонить?

— Одному начальству доложился, теперь второму.

— Светке?

— Ага.

— Ты вот что… — помедлив, чуть смущённо сказал Игорь. — Вы чего вечером сегодня делаете?

— Если не потребуют к священной жертве…

— Ну это понятно.

— Тогда дома. В больницу вот только заскочу, конечно.

Игорь в нерешительности почесал пальцем подбородок, потом пригладил короткие чёрные волосы, которые он теперь носил чуть длиннее, чем раньше, откликаясь на веяния моды.

— Хотел, понимаешь, повидать тебя один товарищ… — произнёс он туманно, глядя куда-то в сторону.

— Ну и что? — не сразу сообразил Виталий.

— Ну, может, ты его со Светкой познакомишь…

Виталий удивлённо посмотрел на друга и неожиданно расхохотался. Игорь ответил неуверенной улыбкой.

— Вот это да!.. Сподобился наконец!.. Да что за разговор! Отлично!.. Я сам по нему, — Виталий сделал ударение на последнем слове, — во как соскучился! Сколько времени-то прошло, как не виделись, ты представляешь?

— Значит, замётано?

— Всё. Сейчас доложу.

Виталий снова взялся за телефон.