Чтение онлайн

— Ну, я хочу сказать, это нехорошо — убивать себя. Мы должны жить, нравится нам это или нет.

— А почему должны?

— Ну, с другими тоже нужно считаться, разве нет?

— Не в моем случае. Ни для кого на свете ничего не изменится с моим уходом.

— У вас что, и родственников нет? Ни матери, ни сестер, никого?

— Нет. Была жена, но она меня бросила — и правильно сделала! Она же видела, что я ни на что не годен.

— Ну, так друзья, наверное, есть.

— И друзей нет. Я по натуре человек не очень дружелюбный. Послушайте, сестра, я вам сейчас все расскажу. Когда-то я был счастлив и радовался жизни. У меня была хорошая работа и очаровательная жена. Случилась авария. Мой хозяин вел машину, а я был в ней. Он хотел, чтобы я показал на дознании, что в момент аварии скорость была ниже тридцати. А она была выше. Он жал почти под пятьдесят! Нет-нет, никто не пострадал, ничего такого. Просто он хотел получить страховку. Так вот, я не сказал того, что он хотел. Это была ложь. А я никогда не лгу.

Сестра уже не казалась безразличной.

— Я думаю, вы поступили правильно, — убежденно сказала она. — Абсолютно правильно.

— Вы так думаете, правда? Так вот, мое ослиное упрямство стоило мне работы. Хозяин разозлился. Он еще проследил, чтобы я не получил никакой другой. Моей жене надоело видеть, как я слоняюсь, неспособный подыскать хоть что-нибудь. Она сбежала с человеком, который был моим другом. У него дела обстояли неплохо, он уверенно шел в гору. Я же плыл по течению, опускаясь все ниже и ниже. Понемногу пристрастился к выпивке. С такой привычкой на работе удержаться трудно. Наконец я дошел до срыва — перенапрягся изнутри, доктор сказал, что я уже никогда не буду здоров как прежде. Ну и тогда жить стало совсем незачем. Самый простой и самый ясный путь был исчезнуть. Моя жизнь стала не нужна ни мне, ни кому-либо еще.

Сестра прошептала с каким-то суеверным и сильным чувством:

— Этого никогда не знаешь наверное.

Он рассмеялся. Настроение у него уже немного улучшилось. Ее наивное упорство забавляло его.

— Милочка моя, ну кому я могу быть нужен?

Она повторила, смешавшись:

— Никогда не знаешь. Может, и понадобитесь… когда-нибудь…

— Когда-нибудь? Не будет никакого «когда-нибудь». В следующий раз я буду действовать наверняка.

Она решительно замотала головой.

— Нет-нет, — сказала она, — теперь вы себя не убьете, даже и не думайте!

— Это почему же?

— Они никогда этого не делают.

Он уставился на нее — «они никогда этого не делают»… Ну конечно. Здесь он всего лишь представитель занятной, с их профессиональной точки зрения, категории несостоявшихся самоубийц. Он открыл было рот, чтобы энергично запротестовать, но свойственная ему честность остановила его.

Решился бы он в самом деле повторить свою попытку? Действительно ли он намерен сделать это снова?

Сейчас он вдруг со всей ясностью понял, что не сможет. Он не сумел бы объяснить почему. Вероятно, подлинной причиной была та, о которой сказала эта наивная сестра, вычитав ее из своих медицинских книжек. Самоубийцы никогда не повторяют своих попыток.

Тем с большей решимостью он теперь пытался заставить ее признать его моральную правоту.

— В любом случае с моей собственной жизнью я имею право поступать, как мне нравится!

— Нет, не имеете.

— Но почему же, милая моя, почему?

Она вспыхнула. Ее пальцы теребили золотой крестик, висевший у нее на шее.

— Вы не понимаете. Бог может нуждаться в вас. Его взгляд застыл от неожиданности. Он не хотел разрушать ее детской веры и потому лишь произнес с усмешкой:

— Имеется в виду, что однажды я мог бы остановить понесшую лошадь и спасти от смерти ребенка с золотыми волосами, да? Вы об этом?

Сестра покачала головой, потом заговорила проникновенно, пытаясь выразить то, что так явственно виделось ей и с таким трудом облекалось в слова.

— Может быть, вы просто будете где-то — даже не делая ничего — просто будете в каком-нибудь месте в какое-то время, — я никак не могу найти правильные слова, — ну, вы, может быть, просто… просто пройдете однажды по улице и уже одним этим совершите нечто ужасно важное, может быть, даже и не зная, что это было.

Рыжеволосая сестра родилась на западном побережье Шотландии. Про некоторых в ее семье поговаривали, будто они обладают даром предвидения.

Возможно, в этот момент она в самом деле увидела мужчину, шагающего сентябрьской ночью по темной дороге и тем самым спасающего человеческое существо от ужасной смерти…

Одинокая фигура склонилась над письменным столом. В полной тишине было слышно лишь, как поскрипывает перо, оставляя на бумаге строчку за строчкой.

Никто не мог прочесть написанного. А если бы кто-нибудь и смог сделать это, он не поверил бы своим глазам. Ибо на бумаге возникал ясный, продуманный до мелочей план убийства.

Случается порой, что мысль вдруг начинает существовать как бы отдельно от нас; и тогда человеку ничего не остается, как покорно склониться перед этим чуждым нечто, которое отныне руководит всеми его действиями. Тело становится подобным послушному автомату.

Именно в этом состоянии и пребывает некто, кого мы видим за письменным столом. Одна мысль, холодная, безжалостная, довлеет сейчас над всем — уничтожение другого человеческого существа. Для достижения этой цели и разрабатывается на бумаге подробный план. Любая случайность, любая возможность принимаются во внимание. План этот, как все хорошие планы, не категоричен. В определенные моменты он предусматривает альтернативные действия. Более того, план разумен настолько, что оставляет какое-то место и для непредсказуемого. Но основные линии продуманы до тонкости и тщательно выверены. Время, место, метод, жертва!..

Но вот голова поднята, работа окончена. Исписанные листы собраны и внимательно перечитаны. Да, дело представлялось кристально ясным.

На серьезное лицо легла тень улыбки. В этой улыбке было что-то странное, ненормальное. Последовал глубокий вдох.

Возрадовался Творец, создав человека по образу и подобию своему, — ужасное подобие этой радости Создателя можно было видеть теперь.

Да, все предусмотрено: реакция каждого действующего лица предугадана и принята во внимание, доброе и злое в каждом из них использовано и приведено в соответствие со зловещим замыслом.

Не хватало лишь одной детали… И вот, сопровождаемая той же улыбкой, на бумаге появилась дата — …сентября.

Затем со смешком листы разорваны на клочки, клочки эти перенесены через комнаты к камину и брошены в самое сердце подрагивающего пламени. Теперь весь этот фантастический план существовал только в мозгу, его создавшем.

Суперинтендент [1] Баттл сидел за кухонным столом, с которого еще не были убраны остатки завтрака. Тяжело сомкнутая челюсть его выдавала с трудом сдерживаемую злость. Он медленно и внимательно читал письмо, которое ему только что со слезами на глазах подала жена. Выражение лица суперинтендента было непроницаемо, его лицо вообще никогда не имело никакого выражения. Оно словно было вырезано из дерева — солидное, неподвижное, по-своему даже величественное. Внешность суперинтендента не предполагала особых талантов; он и в самом деле не обладал блестящим умом, но было в нем что-то трудно поддающееся определению, что сообщало всему его облику внушительность и силу.