Чтение онлайн

— Да ты у меня поэт!

— Какой из меня поэт. Так, влюблённый болтун. Ты желание загадала?

— Загадала.

— А ты правильно его сформулировала?

— Не поняла.

— Сейчас объясню. Только пойдём ужинать, а то у меня от зимнего воздуха зверский аппетит проснулся.

За столом Лена спрашивает:

— Так что ты говорил по поводу правильной формулировки желания?

— Понимаешь, год назад я провёл эту ночь в одиночестве. Вот так же сидел у очага, за столом, пил вино, смотрел в окно на звёздное небо, вспоминал всех вас; в первую очередь, разумеется, тебя и тоже загадывал желания. Понятно, что желание у меня было одно: встретиться с вами, со всеми. Ну, и сильнее всего было желание встретиться с тобой.

Лена роняет вилку и вздыхает:

— И оно сбылось! Вот что значит, пожелать по-настоящему, от всей души.

— Угу, — добавляю я, — И при этом ещё не уточнить, где именно желаешь встретиться. Представляешь, что может получиться, если ты, когда глядела на звёзды и загадывала желание, не уточнила место встречи?

Лена улыбается, показывая перламутровые зубки, глаза у неё загораются:

— Представляю. Вот будет здесь весело, когда сюда пожалует весь наш Сектор. У! Вместе-то мы всё вычислим, все входы и выходы здесь откроем. Проникнем и туда, где нас совсем не ждут. Ну, держись Старый Волк! Храни тебя Время от того, чтобы моё желание исполнилось!

Мы с Леной от души смеёмся, представив во всех подробностях нарисованную картину. Успокоившись, я наливаю ещё по рюмке бренди, и мы с Леной отдаём должное отбивным. Сначала Лена ест с большим аппетитом, откровенно смакуя, потом вдруг задумывается, быстро доедает остатки и молча смотрит в окно на зимний лес.

— В чем дело, Ленок?

— Андрей, вот ты вспомнил песню, которую я пела на балу. А ту, которую пел ты, помнишь?

— Я тогда много их пел.

— Самую первую. Вспомнил?

— А! Здесь лапы у елей дрожат на весу, здесь птицы щебечут тревожно…

— Живёшь в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно, — подхватывает Лена, — Тебе не кажется, что это тоже прозвучало как пророчество?

— Гм. Пусть так, пусть будет пророчество. Это даже хорошо, потому, что там есть и другие слова. В какой день недели, в котором часу, ты выйдешь ко мне осторожно, когда я тебя на руках отнесу, туда, где найти невозможно.

— Укради! — просит Лена, — Укради меня, Андрюша. Кража мне по душе.

Долго сидим мы с Леной за Новогодним столом. Вспоминаем друзей, эпизоды нашей работы: и забавные, и жуткие. Несколько раз я по просьбе Лены беру гитару и пою песни, которые ей вспоминаются. Она сама, вспомнив давно обещанное, поёт под мой аккомпанемент «Эхо любви» в своём варианте. Он ни сколько не хуже того, что я слышал в своей Фазе. Тут же она объясняет мне, почему она плакала, когда слушала своё исполнение этой песни. Оказывается, Магистр записал её в тот момент, когда она пела её своему жениху, уезжающему в длительную командировку на Тихий океан. Больше они не увиделись. Вдруг Лена меняет тему:

— Андрей. Помнишь, у меня на дне рождения вы с Андреем и Олегом пели старинную казачью песню? Если ты её помнишь, спой, пожалуйста.

Я прекрасно помню эту песню и, перебрав струны, запеваю:

— Как на дикий Терек, на широкий берег вывели казаки десять тысяч лошадей…

Когда я дохожу до строк «Атаман наш знает, кому доверяет. Крикнули: „По коням!“, позабыли про меня. Им досталась воля да шальная доля, мне — земля сырая да колючая трава», Лена останавливает меня:

— Крикнули: «По коням!», позабыли про меня. Андрей, а тебе никогда не приходило в голову, что нас с тобой могут списать, как безвозвратные потери и, в итоге, попросту забыть?

Я удивлённо смотрю на Лену. Похоже, что она говорит это вполне серьёзно.

— Ты думаешь, это возможно? Плохо же ты знаешь своих друзей, а ещё психолог. Неужели ты в самом деле допускаешь хоть на миг такую мысль, что Андрей, Кэт, Магистр, Миша и Кристина могут забыть нас?

— Я не об этом. В том, что нас вспоминают, и довольно часто, нет ни малейшего сомнения. Я имею в виду другое. Они, наверное, уже отчаялись найти нас, потеряли надежду на наше возвращение и считают нас погибшими.

— Не знаю, Лена, не знаю. Ты же сама рассказывала мне, что когда ты уходила, весь Монастырь, включая Совет Магов, стоял на ушах, не говоря уж о нашем Секторе и Секторе Наблюдения, который вёл интенсивные поиски.

— Андрюша. Посуди сам, сколько может весь Монастырь, включая Совет Магов, стоять на ушах, забросив все дела? Не может же остановиться вся работа из-за того, что пропали два, пусть даже очень ценные, хроноагента.

Лена права, мне даже нечего возразить ей, но соглашаться так просто не хочется, к тому же…

— Лена, тут есть ещё один аспект. Если бы мы с тобой просто погибли, и все видели, как это произошло, то нас бы просто помянули, и дело с концом. Но мы-то действительно пропали, бесследно исчезли; неизвестно как, и неизвестно куда. Где гарантия, что теперь хроноагенты не будут исчезать таким образом с удручающей регулярностью: по одному, по два в месяц. Если уже не исчезают.

— Вот этим вопросом наверняка занимается какая-нибудь специальная группа. А все остальные работают, как работали. На скаку не заметив, что рядом товарищей нет. Вот, к примеру. Когда ты был на войне, сколько времени вы разыскивали не вернувшихся товарищей и ждали их возвращения?

— Ну, ты сравнила! Это же была война. На войне люди гибнут и исчезают бесследно каждый день. А ля гер, ком а ля гер. И если из-за каждого исчезнувшего сворачивать боевую работу, до тех пор пока его не найдут, то лучше сразу сложить оружие и сдаться на милость противной стороны.

— А у нас что? Разве не война? Пусть люди у нас не гибнут каждый день. Но ведь ты сам знаешь, какой объём работы лежит тяжким грузом на каждом человеке в Монастыре. И работа-то порой такая, что от её результатов зависит судьба, а то и жизнь миллионов людей. Где уж тут отвлекаться на двоих, пусть даже и очень дорогих людей. Да и прикинь к тому же, сколько времени прошло.

— А вот со временем, Леночка, ясности никакой нет. Я здесь живу уже второй год. Ты, вместе со своими скитаниями, скоро год как отсутствуешь. А ведь ты ушла искать меня на третий день. Чувствуешь разницу?

— Вот об этом-то я и говорю. Мы не знаем ничего о характеристиках этой Фазы. Ты предполагаешь, что в Монастыре прошло всего несколько дней, самое большее, недель. А может быть и наоборот: сейчас там прошли годы и даже десятилетия. И никого из наших друзей уже нет в живых. А может быть противостояние между Монастырём и ЧВП перешло в открытую войну, и обе Фазы давно уничтожены.