Чтение онлайн

Именно в эту минуту раздались два телефонных звонка. Первый от представителей злобного кредитора, полный грязного мата и угроз, второй от Алисы, щебечущей о их будущей свадьбе, об их ребенке, о свадебном путешествии и подарках, которые готовит им Кружанов.

— Он подарит нам квартиру, Филенька, — ворковал в трубке ангельский голосок Алисы. — В тихом центре, четырехкомнатную… А насчет путешествия, я хотела посоветоваться с тобой, куда нам лучше поехать — на Гавайи или на Мальдивы… А может быть, махнем на остров Бали, там, говорят, что-то потрясающее… Или в Южную Африку…

— Ты должна учесть свое состояние, дорогая, — строго заметил Филипп. — По-моему, имело бы смысл поехать куда-нибудь в Европу, поближе…

— Нет, мне так хочется чего-то экзотического, — возражала Алиса.

— Ладно. Еще будет время подумать, — кротко произнес Филипп. — Завтра я у тебя… Пока… Еду на работу! Целую!

Вован многозначительно, исподлобья глядел на друга. Филипп закурил и стал молча шагать по комнате взад-вперед.

Бог, как говорится, любит троицу. А дьявол? Вопрос решил третий звонок. На проводе была Алена.

— Филя, — серьезным голосом произнесла она. — Извини за просьбу, но папе очень нужно одно лекарство, а ни у него, ни у меня нет денег. Ты не мог бы одолжить ему полторы тысячи рублей? Это ненадолго, он обязательно скоро отдаст… — Я дам, — тихо ответил Филипп, пристальным странным взглядом глядя на курящего с притворно равнодушным видом Вована. — Конечно, я дам… Ты когда будешь?

— Наверное, завтра, ему ещё так плохо… Но если ты можешь помочь, приезжай к нам сам… Отец тебе будет очень благодарен…

— Приеду, Аленушка, — ещё тише произнес Филипп и положил трубку. И Вован посмотрел на него ещё многозначительнее. — Ну? — спросил он.

И Филипп едва заметно утвердительно кивнул головой.

План, по мнению Вована, был прост и гениален. Задачей Филиппа было выманить Алену из Москвы, приехать в Александров на электричке, а там… Остальное устроит он… — Все делаю по дружбе, бескорыстно, — сказал Вован. — Ну а уж если, когда разбогатеешь, захочешь отблагодарить — твое дело… А не захочешь, так и не надо… — Хорошо, хорошо, — вдруг дико занервничал Филипп. — Ну решились, так что? Надо же все хорошенько обдумать…

— Приезжаете в Александров, на площади берете частника. Меня берете. По дороге я выкидываю тебя из машины, бью для вида, увожу её и… Остальное — мое дело… — А я? — А ты пробираешься к своему дому, сидишь там и ждешь меня с радостной вестью об освобождении. Вот и все, что ты будешь делать… — А почему бы мне после того, как ты меня выкинешь, не обратиться в милицию? Так будет вернее… — А потому что они таких лохов, как ты, раскусят вмиг… А потом расколят, и ты выдашь меня. И загудим с тобой на пару в дом родной, Филипп Игнатович… — Так зачем же тогда выкидывать меня из машины? — недоумевал Филипп. — Какой в этом смысл?

— А это только из сочувствия к тебе, чтобы ты всего этого не видел, — хмыкнул Вован. — Зрелище не для слабонервных, сам должен понимать…

— Нет, не пойдет, не пойдет! — закричал, махая руками, Филипп. — Это какой-то собачий бред! А почему нельзя, например, здесь, в Москве? В подъезде, например…, — процедил он, глядя в сторону. — Можно, — согласился Вован. — Только тогда ты сам, я-то тебе зачем? Спрячься с пистолетом в собственном подъезде или в её, время выжди, когда она появится, и чтобы никто ни тебя, ни её не видел… Ты же мал, как букашка, как тебя приметить? Или ты будешь там стоять в спецназовской шапочке на потеху жителям подъезда? А, кстати, важный вопрос — ты стрелять из пистолета умеешь? Я, например, умею, но плохо, боюсь промазать, а ты, полагаю, и вообще никогда пистолет в руках не держал… Тогда можно ножом… Пырнул под ребра и бежать… И, главное, чтобы никто не заметил… Это, дружище, просто только на экране телевизора… Там профессионалы работают, а ты лох… И я лох… Но там, в темноте, в лесу, я сумею… Кое-какой опыт есть, четыре годика зоны за спиной, там всякое бывало… Ты же не сумеешь и там, — подвел итог Вован. — Соглашайся со мной, не пожалеешь… — Хорошо, а когда она исчезнет, отец-то в милицию пойдет, вывесят её фотографии… — И никогда её не найдут, — вздохнул Вован. — Знаешь, сколько людей у нас бесследно пропадает? А шансов на то, что кто-то заметит вас на вокзале, в электричке, очень мало… Риск, разумеется, кое-какой есть, но, сам знаешь, кто не рискует, тот не пьет шампанское… А ты больше рискуешь ничего не делая, не только шампанского, но и воды сырой не напьешься, твой кредитор тебя кровью твоей собственной напоит досыта… — К тому же, полагаю, никто её и искать не станет, — охотно добавил сам Филипп, побледневший от разговора о его собственной крови. — Отец её просто придуривается со своим сердечным приступом. Знаю я его приступы. Запоями они называются. А мачеха от этой семьи просто отказалась, когда её папаша с ней развелся, мне сама Алена рассказывала… Он теперь на какой-то молодой шлюхе собирается жениться по примеру моего старого дурака, меняющего жен, как перчатки… Он даже не в курсе, что его дочь беременна.

— Ну вот, — развел руками Вован. — А ты сомневался. Какая твоя главная задача? Чтобы она не успела никого предупредить о том, что едет с тобой на природу… Это надо делать экспромтом, сюрпризом, понял? Пикник, уик-энд, свадебное путешествие, что угодно… Предложил, и сразу ехать… Но предложишь именно в тот день и час, когда я тебе об этом скажу… Понял? — А что? Предложу и поедет… Она на край света со мной поедет. Верит мне на все сто… Особенно после того, как я развеял её опасения насчет Алисы… — А вот это очень хорошо. Это просто замечательно, что она тебе верит, — улыбнулся Вован. — Будем действовать… Только во всем слушайся меня, я за тебя, Филя любому глотку перегрызу… За твои интересы… Ближе другана, чем ты, у меня нет… И благодарен я тебе, живу в твоем доме кум королю, воздухом дышу, деревенской пищи жру от пуза, девок трахаю. После зоны, после вонючих нар и казенных харчей — это же рай земной…

… Филипп съездил к Алене и передал её отцу полторы тысячи рублей. Тот сразу повеселел и как-то активно стал выпроваживать молодежь восвояси. Что они вскоре и сделали…

Филипп Рыльцев в свое время не пошел по стопам отца, после окончания школы отец отговорил его идти в театральный ВУЗ или во ВГИК. «Столько их сынков и дочек, один бездарнее другого… Всех на хорошие места в искусстве не пристроить… Приобрети лучше полезную профессию, пригодится.» И Филипп пошел в ИНЯЗ, хотя за его плечами были две роли в отцовских фильмах, за одну их них — роль маленького монашка, помогавшего красному комиссару, попавшему в плен к белогвардейцам, отец даже похвалил его. Но становиться актером отговорил… Теперь же надо было взять на вооружение все свои актерские способности — это в прямом смысле сбыло вопросом жизни и смерти.

Все эти дни Филипп был особенно нежен и внимателен к Алене. На последние гроши делал ей подарки, дарил цветы, они пили шампанское и ели пирожные. А потом, когда поступил сигнал от Вована, он предложил ей поехать к нему на дачу. Она немедленно согласилась. Они оделись и выскочили на улицу. Поймали частника и поехали на Ярославский вокзал…

Поначалу вагон был достаточно заполнен. Однако, они заняли удобное место у окна… Алена нежными глазами глядела на Филиппа. — Я люблю тебя, — прошептала она одними губами.

— И я тебя… , — внезапно побледнев, пробормотал он.

… И тут в вагоне появилось нечто необычное. С маленькой гармошкой в руках, ввалилась нелепая старуха в желтой шубе с вылезающими наружу черными клочьями. На голове была плюшевая кепка с огромным козырьком, на глазах круглые очки. — Мы вышли на битву с врагами, сыграй нам тревогу, трубач! — пропела старуха, наигрывая на гармошке. — Подайте несчастной жертве политических репрессий на пропитание! Не откажите в посильной помощи жертве большевизма!