Чтение онлайн

В небе громыхнуло, как будто в ответ на залп четырех стреляющих пальцев. Прямо над нами такой грохот, аж в ушах звенит. Вспыхнула ослепительно белая молния, словно фотовспышка. Грохот и вспышка сопровождали мой кувырок вперед и в сторону к ближайшему березовому стволу.

Я закатился за толстый ствол, вскочил на ноги, появился с другой стороны березы с тростью на изготовку, готовый прятаться за деревом или атаковать, в зависимости от обстоятельств.

Противник не «лип» ко мне, не преследовал. Приземлившись после прыжка, он замер в нарочито стандартной боевой стойке – вес тела на опорной ноге, свободная нога чуть выставлена вперед, руки с открытыми ладонями перед грудью. В руках ничего, а значит, нет смысла прятаться за деревом. Атаковать с ходу или дать ему таковую возможность? Подожду, мне есть, куда спешить, но контратаковать всегда проще и безопаснее.

Едва утихли дебютные громовые раскаты, вновь грянуло в поднебесье, и новая белая вспышка помогла разглядеть повнимательнее противника, оценить.

Молодой, судя по фигуре, противник. Еще гибок, словно юноша, при этом уже силен, как настоящий мужчина. Одет в экзотические мокасины и типовой армейский камуфляж, специально подобранный не по размеру, не по росту. Комбинезон великоват молодому бойцу, висит складками, морщит, в результате чего контуры тела расплывчаты, смазаны. Все правильно, все по науке – в мешковатых одеждах легче оставаться незамеченным крадущемуся по лесу. На голове зеленая шерстяная шапочка-маска с дырками для глаз и рта. На уровне лба резинка, за нее запихана сзади, на затылке, веточка с листиками, опять же для пущей маскировки. Стойка, как я уже отмечал, чересчур обычная для бойца, обученного выполнять невероятно сложные кренделя ногами в воздухе. Обманчиво простую позицию занял молодой человек, голову мне морочит – кто умеет прыгать так же, как он, тот предпочитает иные стойки.

Нас разделяют три примерно метра. Я сместился, вышел из-за ствола и застыл с занесенной над головой тростью. И он окаменел, тоже ждет, тоже, видать, предпочитает контрдействия. Мы похожи на два изваяния, молча играем в гляделки, а тяжелые дождевые капли тем временем вовсю забарабанили по листьям. Прошли минуты, и дробь капель сделалась чаще. Еще минута, и дождь хлынул как из ведра. Мы же все стоим, изображая статуи, не мигая, не шелохнувшись, едва дыша. Скульптуры под дождем.

Неужели он всерьез собирается взять меня голыми руками? Пижонит? Слишком уверен в себе или чересчур глуп? Почему он один? Почему без оружия? И кто он в конце концов такой, этот странный боец?

Гром! Кажется, что небо треснуло, что молния пробила новую брешь, дождь – стена воды. Одежда прилипла к телу, заливает глаза.

А у него раскосые глаза, я заметил, когда сверкнуло, рассмотрел азиатский разрез глаз в обрамлении мокрой, шерстяной вязки маскировочной шапочки. Или я ошибаюсь, и он просто прищурился от ярко-белой вспышки молнии? А быть может, все совсем-совсем просто, и этот, очевидно, незнакомый мне боец не кто иной, как...

Он прыгнул. Точнее – крутанул сальто впереди и вбок. Резко разогнул опорную ногу, надломился в пояснице, скособочился и живым калачиком полетел в левую от меня сторону.

Я держу трость в левой поднятой руке, я стою подле толстой березы, и дерево опять же слева от меня. Он прыгнул так, чтобы дерево помешало мне достать его махом спецтрости. Молодец, соображает. Однако соображалка у него работает слишком прямолинейно, хоть и прыгнул, ха, вбок. Кого-то другого его тактический ход, быть может, и смутил бы, но не меня.

Итак, между нами толстенная береза, она не позволяет мне орудовать тростью, как следует. Орудую, как не следует.

Делаю шаг в обход ствола дерева, плечо замахнувшейся, вооруженной тростью руки трется о березовую кору, кончик спецтросточки цепляется за сучок, и оппонент спешит воспользоваться благоприятным моментом.

Боец в мягкой обуви буквально взлетает, подошва мокасина летит, метясь в мою замахнувшуюся руку с тросточкой, конкретно – в согнутый, поднятый локоть. Как раз этого, весьма логичного, кстати, атакующего действия я от него и ожидал.

Атакую атакующую конечность. Превращаю мишень в орудие возмездия. Бью острым локтем в летящую навстречу плоскую подошву мокасина. Вкладываю в удар весь свой вес, посылаю в атакующий локоть сгусток энергии из точки дан-тянь. Хвала Будде, пока стоял, изображая из себя статую, успел, образно выражаясь, подзарядить биоаккумуляторы.

Весь вкладываюсь в удар. У оппонента, наверное, создается иллюзия, будто врезал пяткой изо всех сил по бетонной стенке, да еще попал в торчащий из бетона огрызок арматуры. Кость и сухожилия бойца не выдерживают. Кость не сломана, но трещинка ему обеспечена, и вывих в суставах гарантирован. Боец, хотя нет, он больше не боец. И все же, падая на спину, он, молодчина, пытается достать меня другой ногой. Но это уже несерьезно. Отмахиваюсь лениво протезом.

Он упал на спину, попытался было разорвать дистанцию, перекатиться через голову. Фиг тебе, а не кувырок! Опускаю трость, работаю ею не как саблей, а на манер рапиры. Кончик трости упирается в ямку под кадыком оппонента. Стоит слегка надавить, и кирдык кузнечику. Вздыхаю устало:

– Фу-у, заколебал ты меня, кузнечик. Скажи спасибо дядюшке Семену – в последний момент перед твоим сальто-мортале я сообразил, с какой ты грядки овощ. Ноге больно?

– Терпимо, – мужественно ответил косоглазый, пошевелил головой осторожно, типа, намекая робко, чтобы я убрал тросточку. Я сделал вид, что не понимаю его намеков.

– Папашка велел, поди, меня встретить чин-чином, а ты, оболтус, решил силушки свои да технику проверить? Да, дурачок? – Немного, совсем немного усиливаю давление тростью на его шею. Пускай почувствует себя насекомым под иголкой натуралиста, ему полезно.

– Отец вам говорил обо мне?

– Когда? Мы с ним беседовали лишь однажды, и, полагаю, нас «писали» и на видео, и на аудио. Сам же твой папашка, полагаю, распорядился фиксировать ту нашу беседу.

– Как вы догадались, кто я?

– По глазам. Они у тебя косые. Не думаю, что в деревне Черниговке все жители сплошь корейской национальности. Слушай, раз ты решил со мной поиграть, значит, все в порядке, мои женщины нормально добрались и можно позволить себе расслабиться?

– Да. Ваши добрались благополучно. Отец... – он сглотнул судорожно, – простите меня... Отец говорил – вы последний из НАСТОЯЩИХ. Я дерзнул проверить себя. От всей души, МАСТЕР, благодарю за урок. Прошу извинить мою дерзость.

– А если бы я тебя убил, дурачок?

– Я был готов и к этому. Но... – он запнулся, – но я хочу, чтобы вы поняли, я бы не стал вас травмировать, если бы...

– Да кабы! – грубо оборвал я. – Нахал! Думал небось, что калека хромоногий черт знает сколько времени в пути, типа, поваляю дяденьку и принесу потом глубочайшие извинения, так? А я, по твоему мнению, чего? Должен впасть в умиление от твоей филигранной техники, вспомнить себя в юности и пустить скупую ностальгическую слезу? Слушай-ка, щенок, а ну как я сейчас расстегну ширинку и помочусь на твои раскосые глаза, а?