Чтение онлайн

Термометр торчал у меня изо рта. Медсестра считала мой пульс. Должно быть, сердце билось чаще положенного. Я попытался позвать даже с термометром во рту.

— Мьюз!

Беременна? Могла ли Камилла быть беременной?

Что я упустил? Начал вспоминать. Она носила просторную одежду? Как долго длилась беременность… на каком она была месяце? Отец наверняка бы это заметил… он же много лет проработал акушером-гинекологом. Сестре не удалось бы утаить от него беременность.

Но, возможно, никакой беременности и не было.

Я бы мог сказать, что все это ерунда, моя сестра никак не могла быть беременной, если бы не одно «но». Я не знал, что произошло, а Мьюз определенно знала больше, чем говорила. Ее вопросы возникли не на пустом месте. Иногда хороший прокурор использует такую тактику: задает вопрос, взятый как бы с потолка, отталкиваясь от совершенно невероятной версии. Просто ради того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Прозондировать ситуацию.

Медсестра закончила манипуляции. Я взял с тумбочки телефон и позвонил домой, чтобы узнать, как там Кара. К моему удивлению, трубку сняла Грета и ее «алло» звучало радушно.

— Привет, — поздоровался я.

Радушие исчезло.

— Я слышала, ты поправишься.

— Так мне сказали.

— Я сейчас с Карой. — Голос стал деловым. — Если хочешь, могу на ночь взять ее к себе.

— Буду тебе очень признателен.

Короткая заминка.

— Пол?

Обычно она называла меня Коуп. Такая перемена мне не понравилась.

— Что?

— Мне очень важно благополучие Кары. Она по-прежнему моя племянница. По-прежнему дочь моей сестры.

— Я это понимаю.

— А ты, как понимаешь, для меня пустое место.

И она положила трубку.

Я откинулся на подушку, дожидаясь возвращения Мьюз, пытаясь как-то упорядочить сведения, которыми теперь располагал. Голова раскалывалась. Я решил продвигаться шаг за шагом.

Гленда Перес сказала, что моя сестра вышла из леса живой.

Айра Силверстайн утверждал, что моя сестра умерла.

Кому верить?

Гленда Перес выглядела нормальной, а Айра Силверстайн — свихнувшимся.

Очко в пользу Гленды Перес.

Я также понимал, что Айра хотел, чтобы все оставалось как прежде. Он убил Джила Переса (и намеревался убить меня), поскольку желал, чтобы мы перестали раскапывать прошлое. Он мог предположить, что я не успокоюсь, пока буду считать сестру живой. Не остановлюсь, несмотря на последствия, пока останется шанс вернуть Камиллу домой. Айра определенно этого не хотел.

Вот и мотив для лжи — поэтому он заявил, что Камилла умерла.

Гленда Перес, со своей стороны, тоже хотела, чтобы я прекратил копаться в прошлом. Ее семье грозила серьезная опасность, пока продолжалось расследование. Обман суда и другие правонарушения могли выплыть наружу. То есть не в ее интересах было, чтобы я ворошил дела давно минувших дней. И по логике вещей ей следовало убеждать меня в том, что официальная версия деталей произошедшего соответствует действительности. Тем не менее она прямо заявила, что моя сестра жива.

И тем самым заработала еще очко.

Я чувствовал, как в сердце растет надежда (опять это слово!).

Лорен Мьюз вернулась в палату и плотно закрыла за собой дверь.

— Я только что говорила с шерифом Лоуэллом.

— И что?

— Как я и сказала, это его расследование. Я не могла кое-что с тобой обсуждать, не получив его разрешения.

— Почему ты стала спрашивать о беременности?

Мьюз осторожно опустилась на стул, словно боялась, что он под ней развалится. Сложила руки на груди. Я не верил своим глазам. Обычно Мьюз жестикулировала, как закинувшийся амфетамином сицилиец, которого едва не сбил промчавшийся на огромной скорости автомобиль. Я никогда не видел ее такой подавленной. Она не поднимала глаз. Я ее даже пожалел. Она старалась действовать правильно. Как и всегда.

— Мьюз?

Она посмотрела на меня. И мне не понравилось выражение ее лица.

— Что происходит?

— Ты помнишь, что я послала Эндрю Барретта в старый лагерь?

— Конечно. Барретт хотел опробовать какую-то новую машину, просвечивающую землю. И что?

Мьюз молчала. Я увидел, что глаза у нее влажно заблестели. Потом она кивнула. Никогда мне не доводилось видеть более печального кивка.

Я почувствовал, как рушится мой мир.

Надежда. Надежда мягко поглаживала мое сердце. А теперь отрастила когти и впилась в него.

— Неподалеку от того места, где лежали два других тела, нашли останки.

Я покачал головой. Не сейчас! Только этого мне сейчас и не хватало.

— Женщина, рост пять футов семь дюймов. Пролежала в земле от пятнадцати до тридцати лет.

Я все качал головой. Мьюз молчала, дожидаясь, когда я возьму себя в руки. Я старался, но получалось не очень. Мысли путались. Но потом я кое-что вспомнил:

— Подожди, ты спрашивала о беременности Камиллы. Ты говоришь мне, что тело… Можно определить, что она была беременна?

— Не только беременна, — ответила Мьюз. — Она рожала.

Я застыл. Сказанное Мьюз не укладывалось в голове. Одно дело — услышать о том, что моя сестра забеременела. Такое могло случиться. Она даже могла сделать аборт втайне от меня. Но чтобы она отходила весь срок и родила… а главное, узнать, что она мертва…

— Выясни, что случилось, Мьюз.

— Выясню.

— И если где-то есть ребенок…

— Мы разберемся и с этим.

— У меня новости.

Алексей Кокоров, по-прежнему крепкий мужчина, хотя ему давно перевалило за восемьдесят, до падения стены, которое полностью изменило их жизнь, работал у Соша в «Интуристе». В СССР оба служили в КГБ. С 1974 года — в составе группы «Альфа». Это подразделение создавали для борьбы с терроризмом и преступностью, но холодным рождественским утром 1979 года «Альфа» взяла штурмом президентский дворец в Кабуле. Вскоре после этого Соша перевели в «Интурист» и отправили в Нью-Йорк. Кокоров, с которым Сош не очень-то ладил, тоже оказался там. Семьи остались в Советском Союзе. Так тогда было принято. Нью-Йорк мог соблазнить любого. Туда отправляли самых проверенных. Но даже их не оставляли без присмотра. Этим занимались не менее проверенные, которые с радостью подсидели бы коллегу по работе. И даже самым проверенным приходилось помнить, что их близким придется несладко, если они сделают неверный шаг.