Чтение онлайн

Линайя помогала тем, кто еще задержался, не в силах справиться с превращением, давала им отпить из своей чаши, подносила к губам кусочки плодов. Гладила их кору, пела им магическую песню, пока преображение не завершалось плавно и гладко. Некоторые стали невысокими деревцами, сучковатыми и искривленными; самые старые превратились в тонкие саженцы. Роща заполнилась сердце-древами. Она осталась одна.

Линайя вернулась к озерцу.

— Но почему? — беспомощно спросила я. Я должна была докопаться до правды, но я подозревала, что ответ меня не порадует. Мне не хотелось знать, что их вынудило.

Линайя указала вниз по течению реки.

— Они уже идут, — глубоким голосом произнесла она. — Смотри. — Я поглядела на реку. Вместо отражения неба я видела людей в резных ладьях, с фонарями, пылающими факелами и топорами. На первой ладье развевался флаг, и на носу стоял тот самый юнец со свадьбы — постаревший, с лицом безжалостным и суровым; тот, что замуровывал Лесную королеву. Теперь корону носил он. — Они идут, — повторила Линайя. — Они предали мою сестру и заточили ее там, где она не сможет расти. Теперь они идут за нами.

— А вы разве не можете сражаться с ними? — спросила я. Я ощущала в ней глубокую, недвижную магию — не поток, но бездонный колодец. — Вы разве не можете убежать?

— Нет, — отозвалась она.

Я остановилась. В глазах ее таились лесные глубины, зеленые и бесконечные. Чем дольше я на нее смотрела, тем меньше походила она на женщину. Та часть ее существа, что прозревал мой взор, составляла лишь половину: увенчанный кроной ствол, широко раскинутые ветви, листья, цветы и плоды; но под ними таилась целая сеть корней: длинные и разветвленные, они уходили глубоко в почву долины. У меня тоже были корни, но не такие. Меня можно осторожно выкопать, обтрясти землю и пересадить в королевский замок или в мраморную башню — я, наверное, буду несчастна, но я выживу. А вот ее выкопать невозможно.

— Они научились дурному, — повторила Линайя. — Но если мы останемся, если станем сражаться, мы запомним дурное. И тогда мы уподобимся… — Она умолкла. — Мы решили, что нам лучше не помнить, — наконец договорила она.

Линайя нагнулась и снова наполнила свою чашу.

— Подожди! — Я перехватила ее руку, прежде чем она успела выпить воды, прежде чем она меня покинула. — Ты можешь мне помочь?

— Я в силах помочь тебе измениться, — проговорила она. — Ты достаточно глубока, чтобы пойти со мной. Можешь расти со мною вместе, в покое и мире.

— Нет, не могу, — покачала головой я.

— Если ты не пойдешь со мной, ты останешься здесь одна, — продолжала Линайя. — Твоя скорбь и твой страх отравят мои корни.

Я в страхе молчала. Я начинала понимать: вот откуда идет порча Чащи. Древолюди изменились по доброй воле. Они по-прежнему жили, они дремали и видели бесконечно долгие глубокие сны — но такая жизнь ближе деревьям, чем людям. А вот пленники дерев бодрствовали, и ощущали себя в ловушке, и, запертые под корой, отчаянно рвались на волю.

Но если я не изменюсь, если останусь человеком, одинокая и несчастная, от моего горя занедужит ее сердце-древо — и уподобится тем чудовищным деревам за пределами рощи, даже если моя сила поддержит в ней жизнь.

— А ты не можешь меня выпустить? — в отчаянии спросила я. — Она же втолкнула меня в твое древо…

В лице Линайи отразилась глубокая печаль. Я поняла: помочь она мне способна только одним способом. Ведь ее же на самом деле нет. Та ее суть, что еще жила в дереве, была глубока, странна и неспешна. Дерево отыскало эти воспоминания и эти мгновения, так что Линайя могла показать мне путь к спасению — спасению в ее понимании, — по ничего другого она сделать не вольна. Ведь для себя и своего народа она нашла только такой путь.

Я сглотнула — и шагнула назад. Выпустила ее плечо. Линайя задержала на мне взгляд еще на один краткий миг — и осушила чашу. Там, у края заводи, она пошла в рост: темные корни разворачивались и удлинялись, серебристые ветви раскинулись во все стороны, подымаясь все выше и выше, к вершинам под стать бездонному озеру внутри ее. Она возносилась к небу, она росла и росла, одеваясь белыми гирляндами цветов, добавляя шероховатости стволу под пепельно-серебристой корой.

Я снова стояла в роще одна. Но вот голоса птиц смолкли. Сквозь деревья я видела, как в страхе метнулись прочь олени — только белые хвосты мелькнули. С деревьев падали листья, сухие и бурые, и, тронутые инеем, похрустывали под ногами. Солнце садилось. Я обняла себя руками; мне было холодно и страшно, дыхание вырывалось белыми облачками, босые ноги непроизвольно отдергивались от промерзшей земли. Чаща смыкалась вокруг меня. И выхода не было.

Но вот предо мною забрезжил свет: резкий, слепящий, такой знакомый свет «Призывания». Преисполнившись надежды, я снова свернула в рощу, уже припорошенную снегом. Время возобновило ход. Немые деревья были черны и голы. Свет «Призывания» лился сквозь них одним-единственным лунным лучом. Озерцо поблескивало расплавленным серебром: из воды кто-то выходил.

Это была Лесная королева. Она с трудом выбралась на берег, оставляя за собою на снегу черную полосу обнажившейся земли, и рухнула ничком, по-прежнему в своем намокшем белом траурном платье. Она полежала немного, свернувшись клубочком, пытаясь отдышаться. И наконец открыла глаза. Медленно приподнялась на дрожащих руках, оглядела рощу и новые сердце-древа. В лице ее отразился ужас. Королева с трудом поднялась на ноги. Платье, перепачканное грязью, леденило ей кожу. С холма она оглядела рощу — а затем, запрокинув голову, медленно заскользила взглядом все выше и выше по раскидистому сердце-древу над нею.

Спотыкаясь в снегу, королева прошла несколько шагов вверх по холму и обняла руками мощный серебристый ствол сердце-древа. Постояла там мгновение, дрожа всем телом. Затем наклонилась и прижалась щекой к коре. Она не плакала. Ее открытые глаза были пусты и незрячи.

Я понятия не имела, как Саркану удалось в одиночестве сотворить «Призывание» и что такое происходит, но я выжидательно застыла, надеясь, что видение покажет мне выход. Вокруг нас, искрясь в резком свете, падал снег. Он не касался моей кожи, но быстро заметал королевины следы, снова застилая землю белым покровом. Лесная королева не двигалась.

Сердце-древо тихонько зашелестело листвой, нижняя ветка участливо склонилась к ней. На ветке раскрывался бутон — несмотря на зиму. Цветок расцвел, лепестки опали, завязался крохотный зеленый плод — и, уже золотисто-зрелым, упал с ветки к ее ногам как ласковое приглашение.

Лесная королева подобрала плод. Постояла немного, держа его в ладонях… И тут в безмолвии рощи снизу по реке донесся знакомый резкий и глухой стук — в древесину вгрызался топор.

Королева застыла, не донеся плода до рта. Мы обе стояли и напряженно прислушивались. Стук раздался снова. Лесная королева уронила руки. Плод упал и затерялся в снегу. Королева подобрала смятые юбки и сбежала вниз по холму и в реку.