Чтение онлайн

— Не знаю… — сказала она шепотом. — Наверно, нет, хотя черты лица… Простите меня, мне действительно не надо было приезжать в Круахан. Мне всюду мерещатся призраки.

— Другими словами, — резко сказал Гвендор, — я похож на какого-то покойника?

— Восемь лет назад в Круахане я была замужем. Правда, всего три дня, — Рандалин опустила голову, и волосы упали ей на лицо. — Потом мой муж оказался в самой страшной тюрьме Моргана… и там погиб. Вы… в какие-то мгновения вы очень на него похожи.

— Сомнительная честь — быть похожим на государственного преступника. К тому же еще связанного с вами личными отношениями. Уверяю вас, миледи Рандалин — это помимо моей воли.

— Не волнуйтесь, я убеждена, что из личных побуждений вы бы никогда со мной не связались.

— Я уже вам говорил, что против вас лично я ничего особенного не имею. Но женщины мне кажутся весьма ненадежными созданиями, а к носящим плащ чашников я просто обязан относиться без должного доверия.

— Хорошо, — устало сказала Рандалин, — закончим на этом? Считайте, что я принесла вам свои извинения.

— Я бы хотел, — Гвендор задумчиво прошелся вдоль фонтана, — найти какое-то логическое объяснение этому странному сходству. Иначе те ближайшие несколько недель, которые я посвящу вашему удалению из Круахана, вы каждый раз будете терять сознание, встречаясь со мной. Не можем же мы совсем нигде не сталкиваться.

— Я уже близка к тому, чтобы пожелать этого всей душой, — сквозь зубы процедила Рандалин. — А мои желания обычно исполняются.

— Как звали вашего… — он слегка усмехнулся, — трехдневного мужа?

— Бенджамен де Ланграль.

— Ну что же, это довольно многое делает ясным, — Гвендор так же размеренно прошагал в другую сторону. — Мои родители из Валора, но девичья фамилия бабушки со стороны отца была де Ланграль. То есть с вашим безвременно почившим мужем мы, скорее всего, какие-нибудь троюродные братья или что-то в этом роде. Никогда не разбирался в своих родственных круаханских связях, да они меня не особенно интересовали. Но круаханская кровь во мне явно сильнее валорской. Хотя сейчас, пожалуй, трудно рассуждать о моем сходстве с кем бы то ни было. Странно, что вы что-то еще разглядели в моем лице, кроме этого, — он закрыл рукой здоровую щеку.

— Возможно… Но это какое-то слишком простое объяснение.

— Прошу простить, но другого у меня для вас нет. Или вы станете уверять меня, будто я и есть ваша воскресшая из могилы единственная любовь?

— Упаси меня небо так думать, — искренне сказала Рандалин. — Ланграль никогда бы не повел так себя со мной.

— Послушайте, графиня де Ламорак… или правильнее будет де Ланграль? Не знаю, какой титул больше греет вам душу. Еще раз хотел бы подчеркнуть — я не являлся вам на порог и не тыкал в глаза своим сходством с кем бы то ни было. Я вообще, прошу заметить, никого не трогал, скромно жил в Круахане и служил по мере сил благу своего Ордена. Разве это я заявился в чужую страну с какими-то фантастическими прожектами, для исполнения которых вам срочно потребовалось с нами помириться? Разве это я всячески настаивал на аудиенции? И разве это я, едва ее добившись, начал капризничать, плести интриги и устраивать публичные падения в обморок?

— А я не добивалась вашего изгнания из страны, которая когда-то была вашей родиной, с такой завидной настойчивостью.

— Я не сделал вам ничего плохого, — Гвендор пожал плечами. — А если бы я вторгался в вашу жизнь, осаждал ваших друзей своим назойливым вниманием, а в итоге еще закатывал бы глаза под лоб от вашей внешности, вы тоже захотели бы гарантированно избавиться от сомнительного удовольствия видеть мое лицо.

Несколько мгновений Рандалин меряла его взглядом с ног до головы. В ее глазах постепенно проявлялся стальной оттенок.

— Я теперь довольно неплохо понимаю людей, которые самую нежную привязанность испытывают к своим родственникам. Мы же с вами, получается, в какой-то степени связаны дальним родством?

— И как истинно любящий родственник, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы вы оказались от меня как можно дальше и не испытывали нестерпимых страданий в моем обществе, — Гвендор изобразил максимально вежливую, а значит самую ироничную из своих улыбок.

— Ваше счастье, командор Круахана, что я уже несколько лет разучилась испытывать чувство ненависти.

— Никогда не поздно начать снова. Хотя я польщен тем, что вызываю у вас столь яркие ощущения. Не могу, правда. ответить тем же, — с притворной печалью ответил Гвендор, чуть опуская глаза. Сквозь полуприкрытые веки он провожал взглядом Рандалин, с гневно вскинутой головой идущую к дверям, и насмешливое выражение на его лице медленно сменялось грустной нежностью.

— По-моему, господа, вам пора выходить, — сказал он не оборачиваясь. — Все равно больше ничего интересного вы уже не услышите.

— Это все Торстейн, — громко заявил Жерар, не моргнув глазом, — он все кричал, что ему нужны факты для его хроники. Я до последнего пытался его отговорить.

— Прекрасно, — сказал Гвендор с непередаваемой интонацией, рассматривая наши встрепанные головы, показавшиеся из-за особенно пышного розового куста. На лбу у Жерара красовалась глубокая царапина, но он лучезарно улыбался, преданно моргая глазами. — Хотите, я покажу вам еще любопытный материал для летописи? Тогда пойдемте.

Он толкнул какую-то маленькую дверь в боковой стене оранжереи, и за ней открылась узкая винтовая лестница. Приложив палец к губам, он стал спускаться вниз, и мы, недоуменно переглянувшись, последовали за ним.

Внизу была еще дверь, видимо, ведущая на улицу, и в ней несколько значительных щелей, через которые пробивался свет факелов.

— Посмотрите, Торстейн, — Гвендор сделал приглашающий жест, — что вы там видите?

— Там внутренний двор, — сказал я, наконец справившись с голосом. — Впереди еще одна дверь. Это какой-то тайный ход?