Чтение онлайн

Морелли было приподнялся, но вовремя вспомнил о своем инкогнито и быстро уселся обратно.

— Сударь, — сказал Лоциус сквозь зубы, — не знаю, как вы сюда попали, но здесь идет закрытая игра. Посторонние сюда не допускаются.

— Независимо от размера их ставки?

— Конечно.

— А я только хотел проявить неосторожность, — Гвендор смотрел прямо на Морелли, не поворачивая головы, — у меня есть лишний миллион золотом, который я собирался поставить.

— Миллион? — Морелли сглотнул, широко открыв глаза.

— Против долговых расписок на полмиллиона не так и плохо? Правда, есть еще небольшой довесок в виде неограниченной власти над телом, душой и жизнью одной женщины, — он слегка поклонился. — кому что нужно.

— Мон… — Лоциус дернулся, — ни в коем случае!

— Миллион… — прошептал Морелли одними губами.

— Послушайте, господа, — вмешалась Рандалин. Она сделала шаг вперед и положила руку на бедро, после чего в глазах ее мелькнуло запоздалое разочарование, потому что она не нашла привычного эфеса. Я неожиданно понял, откуда берется этот так раздражавший многих ее жест — она привыкла искать уверенности у своего оружия. Но несмотря на его отсутствие, в ее лице не было признаков испуга, глаза сощурены, и скулы так резко обозначились на лице, что его нежный полудетский овал куда-то исчез. — Я очень тронута тем, что вас всех так беспокоит участие в моей дальнейшей судьбе. Но мне кажется, что я тоже имею некоторое право ее решать.

— Ваше право уравновешено полумиллионными расписками, — сладко прошептал Лоциус. — Так что можно считать, что вы ее в некоторой степени уже решили, миледи Рандалин.

— Я хочу сделать последний аккорд. Если вам так уж хочется сыграть на мою жизнь, я не возражаю принять участие в игре. Только игру я выберу сама.

— И какую же?

— Тавла, — кратко сказала Рандалин.

Не выдержав, я быстро обернулся на Гвендора. Тот сохранял на лице все такое же ироничное внимание, чуть склонив голову к левому плечу и повернув изуродованную щеку в сторону собеседников — он так делал всегда, когда не хотел показывать свое истинное отношение. Морелли отшатнулся на спинку кресла и стиснул руками подлокотники так, что сам зашипел от боли. Лоциус дернулся, но овладел собой.

Тавла была самой древней и самой простой игрой, напоминавшей кости, но уже давно никто не решался в нее играть, поскольку ее репутация за долгие столетия отвратила от нее обычных искателей удачи. Тавла была воплощением справедливости и коварства судьбы — говорили, что в нее выигрывает тот, кто действительно прав, и вместе с тем выигравший рискует в ближайшем будущем потерять гораздо больше, чем выиграл. С помощью тавлы судьба словно отбирала своих любимцев, чтобы их уничтожить и восстановить равновесие. Проигравший в тавле проигрывал справедливо, но участь выигравшего всегда тоже была печальной. В разное время эта игра практиковалась в обоих Орденах для разрешения внутренних споров, но несколько шумных трагических историй, которые она вызвала, заставили отказаться от нее всех последующих смельчаков.

Я смотрел на Рандалин во все глаза. Теперь я понимал, откуда это отчаянно-уверенное выражение на ее лице. Она считала себя несомненно правой и собиралась принести в жертву свое будущее ради спокойствия своего Ордена. Я часто любовался ею прежде, но только потому, что никогда раньше не видел таких женщин, она казалась мне диковинной птицей или случайно залетевшей к нам кометой. Но сейчас я восхищался ею, как восхищался Гвендором на перевале, когда он оставался заложником, а мы все уходили, хромая, вниз по тропе. Я никогда не смог бы забыть мягкую торжествующую улыбку на его лице, так непохожую на холодную усмешку обычного Гвендора. Так и Рандалин сейчас не была похожа на себя обычную.

Потом я снова покосился на Гвендора и неожиданно похолодел. Мысль, возникшая во мне, была еще не додуманной до конца, но она вызывала у меня безотчетный ужас.

Лоциус неожиданно хрипло рассмеялся.

— Не поймайте себя в свою ловушку, блистательная Рандалин. Я не против.

Морелли только кивнул головой, шевеля губами. Мне показалось, что он так и повторяет слово "миллион".

— Принесите кости, — махнул он рукой.

Гвендор так и не произнес ни слова, только медленно вытащил из-под плаща глухо звякнувший мешочек, который лег на стол настолько солидно, что никто даже не позволил усомниться в его содержимом. Морелли, переглянувшись с Лоциусом, кинул на стол бумаги, перевязанные узкой черной лентой. Рандалин передернула плечами.

— Надеюсь, мне не нужно ложиться на стол?

— Мы постараемся это мысленно представить, — спокойно сказал Гвендор.

Рандалин стиснула зубы, и скулы вновь выдвинулись вперед, так что она стала напоминать неулыбчивую и опасную женщину-кошку, которую я впервые увидел на борту нашего горящего фрегата.

— Постарайтесь как следует, — она остановилась в полсекунде от произнесения его имени, — ведь богатое воображение — это единственное, что способно вас утешить в жизни.

Лоциус внимательно смотрел на них сквозь прорези своей маски. На мгновение он даже поднес руку к лицу, словно она ему мешала, и он хотел ее сдернуть, но ограничился только тем, что поправил.

Молчаливый слуга-телохранитель протянул на подносе гладкие и самые обычные на вид фишки. Он неосознанно начал с Морелли, тем самым выдав его положение.

Поморщившись, первый министр осторожно протянул руку к костям. Я невольно пожалел, что не вижу его лица — меня всегда привлекали человеческие страсти. Морелли встряхнул фишки и торопливо бросил их на сукно, опустив веки. Два и три.

— Прошу, миледи.

Рандалин вытянула руку и чуть медленнее, чем обычно, зажала в ней кости и бросила их на сукно. Четыре и пять.

Глаза ее вспыхнули. Много, но не так, как могло быть.

Лоциус уже завладел костями. Он выпрямился, и несмотря на то, что его лицо по-прежнему скрывалось под тканью, его маска словно светилась недобрым торжеством. Низ ее слегка шевелился, будто Лоциус что-то постоянно шептал.

Кости прокатились по темной поверхности стола, и невольно мы все впились в них глазами. Пять и шесть.

Смех Лоциуса был похож на шорох старых листьев, сгребаемых в кучу.

— Вы все еще верите в мировую справедливость, моя дорогая? Так вот, на меня ваши правила не действуют. Когда я посвятил себя тем силам, о которых вы, глупцы, боитесь говорить вслух, я потребовал взамен одного — я буду всегда побеждать своих соперников.

— Меня вы, похоже, соперником не считаете, — раздался низкий голос Гвендора. — Не думаю, что смогу что-то поделать против вашего великолепного броска, но ритуал надо соблюсти.