Чтение онлайн

– Но…

– Никаких «но». Отправляйся к себе. А если будешь перечить, запру в подвале. Ты там уже сидел. Видать, понравилось?

Элмерик надулся, но ослушаться не посмел. Добравшись до комнаты, он рухнул на кровать, даже не сняв сапоги.

А ведь день так чудесно начинался… Вот обязательно надо было всё испортить?

Каллахан, Шон и Мартин приехали на мельницу сразу после обеда – бард увидал их из окна.

Командир даже издалека выглядел обеспокоенным. То есть его лицо, конечно же, оставалось бесстрастным, но Элмерик всё равно знал, что учитель напряжён, как перетянутая струна на арфе. Это чувствовалось во всём: в походке, в повороте головы, в том, как он спрыгнул с взмыленного коня и велел принести воды.

Половина лица Шона, как обычно, скрывалась под маской, но бард готов был биться об заклад, что тот тоже не очень-то рад предстоящей встрече с отцом. И только Мартин хмурился открыто, даже не пытаясь выглядеть благодушным.

И если прежде Элмерику было просто не по себе, то теперь сердце аж заныло от дурного предчувствия: уж эти трое ни за что не будут волноваться по пустякам.

Улыбающийся Фиахна встретил их у дверей. Он обнял Шона, хлопнул Каллахана по плечу, подмигнул Мартину.

– Вы заставили себя ждать! – Он выпятил нижнюю губу. – Я почти обиделся. Каллахан, где же твой хвалёный дракон?

– Гостит у Медб. – Командир поднялся ещё на одну ступеньку; стало заметно, что они с Фиахной одного роста. – Я могу пройти в свой дом?

Гость неохотно посторонился.

– У Медб? Ага, старая подруга! Как она там? По-прежнему ворует рыцарей?

– А ты по-прежнему воруешь девиц? – Шон стряхнул с сапога комок налипшей грязи.

– Что-то же должно оставаться неизменным в этой жизни. – Фиахна пригладил свои кудри. – И потом, это ведь честный обмен. Ведь сперва они крадут моё бедное сердце.

– Интересно, Медб тоже так оправдывается? – фыркнул Мартин.

– Ты не понял, – с обезоруживающей улыбкой отозвался Фиахна, – я не оправдываюсь.

– Папа хвастается, – со вздохом пояснил рыцарь Сентября, увлекая Мартина за собой в дом.

Несмотря на то что время обеда уже прошло, по настоянию Фиахны все Соколы снова собрались за столом в гостиной.

– Пир будет, но немного позже. – Наглый эльф устроился в кресле Каллахана. – А пока пейте вино, ешьте пирожки. Они чудесны, но ещё чудеснее та, что их приготовила.

Он кивнул Розмари и поманил ее пальцем.

– Я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной. Сынок, а ну-ка подвинься!

Шон, не говоря ни слова, пересел.

– Ой, не стоит-то беспокойства! Мне и тут неплохо-то. Да и к кухне-то поближе. – Розмари хоть и отнекивалась, а всё же пошла, села рядом с эльфом и неловко спрятала руки под стол, словно не зная, куда их девать.

– Скромница, – шепнул Фиахна, наклонившись через неё к Шону, – прямо как твоя мать. Эх, что поделать: ну нравятся нам смертные… Думаю, это семейное.

Рыцарь Сентября закатил глаза – прямо как мастер Патрик, – а Фиахна выпрямился, прочистил горло и звучно произнёс:

– Ну что же, раз все в сборе (на самом деле в гостиной не было Джерри, но эльф решил не обращать внимания на такую малость), теперь я расскажу, зачем приехал!

Его голос не был мелодичным, как у Каллахана, или низким бархатным, как у Шона. И всё же им нельзя было не заслушаться. Льющийся и зачаровывающий – вот, пожалуй, наиболее точное определение.

– Меня послал к вам с важной вестью король Финварра. – Стоило ему произнести имя эльфийского правителя, как воцарилась гробовая тишина: всё затаили дыхание; казалось, даже птицы за окном перестали петь.

А Фиахна, кивнув сам себе, продолжил:

– Он велел сказать, что остаётся в Аннуине и не вернётся более в мир проявленный, но станет одним из королей в Мире-под-волной.

Эльф делал паузы между фразами, будто бы наслаждаясь тем, как слушатели встречают каждое его слово и как жадно ждут продолжения.

Элмерик с опаской глянул на Каллахана – всё-таки Финварра был его отцом. А стать иномирным королём хоть и почётно, но по сути это означало умереть навсегда. В этой жизни отец и сын больше не увидятся, а встретятся только в тот миг, когда Калллахан сам отправится за грань.

Командир крепко сжал пальцы на своём кубке и пригубил вино. Губы что-то прошептали совсем беззвучно.

– Я же вернулся, чтобы объявить его волю. Финварра хочет, чтобы я объявил преемника – того, кто будет править Неблагим двором отныне и до самого последнего дня, когда придёт его черёд отправляться к Прародительнице эльфов. Но пока нас не было, вы тут наворотили всяких дел, поэтому сперва я должен разобраться в происходящем, и только потом огласить имя нового короля. С этого момента я объявляю себя наместником Финварры…

Каллахан стукнул кубком о стол чуть громче, чем обычно. Патрик, сделав страшные глаза, взглянул на Мартина, а тот, в свою очередь, переадресовал взгляд Шону. Рыцарь Сентября же, слегка приподняв брови, поинтересовался:

– А Браннан знает?

– Разумеется.

– И как он воспринял эту поразительную новость?

Фиахна рассмеялся.

– О-о-о, он был очень зол! Но бесы с ним, этот парень с детства прослыл вспыльчивым, как лесной пожар. Сейчас я хочу знать, что скажет Каллахан.

Командир встал и, поколебавшись всего мгновение, склонил голову перед Фиахной. Бусины в его волосах звякнули друг об друга.

– Рассчитываю на твою мудрость, дядя.

Шон, не удержавшись, прыснул в кулак, но быстро взял себя в руки. Кажется, мудрость была именно тем, чего Фиахне всегда недоставало.

– Вот и прекрасно! – Новоявленный наместник хлопнул в ладоши. – Всё как я и думал. Розмари, дорогая, налей мне ещё вина. Мы непременно должны выпить за здравомыслие. Никто же не будет возражать, если я назначу эту гостеприимную обитель своей временной резиденцией?